— Один уже был! Её же интоксикация прибьёт…
— А от одного в такой ситуации толку не будет! Иначе она прямо тут умрёт! — прорычал Князь, срывая крышку со второго пузырька. — Держите её! Саша, открой ей рот!
Не став тратить время на лишние вопросы, быстро обошёл стол. Взял Марию за голову и надавил на подбородок, раскрывая ей рот."
"— Н…нет… — хрипло выдохнула она. — Нет, Саша… не…нельзя столько… Не надо…
— Надо, — грубо перебил её Князь. — Иначе с тобой, дурой, нельзя! Держите её и не отпускайте!
Сказав это, он начал вливать оба пузырька ей в рот, держа челюсть пальцами, чтобы Мария не могла его закрыть.
Выполнив задуманное, Князь кинул пузырьки на пол и те упали в растекшихся по полу кровь и покатились по нему.
— Сейчас! Михалыч, вытаскивай!
Что вытаскивать? До меня дошло только тогда, когда здоровяк схватил что-то торчащее из живота Марии и потянул на себя.
И тогда она закричала.
Ещё никогда я не слышал ничего подобного. Живой человек не должен издавать таких звуков. Да ни одно живое существо не должно. Глубокий, утробный крик, который, кажется, доносился вообще из другого, куда более мрачного и тёмного мира. Мария вопила в агонии, извиваясь на столе и пытаясь вырваться из нашей хватки, а я ужаснулся тому, сколько силы было в её израненном и хрупком на вид теле.
— Держите её, чтобы не вырвалась! — крикнул Князь, когда окровавленный обрезок то ли трубы, то ли арматуры оказался выброшен на пол.
Выходило у него это плохо, но один из его людей тут же понял, что происходит и помог, прижав их к столешнице.
— Саша, только не отпускай её, — чуть ли не умоляющим голосом попросил Князь, глядя на распростёртое на столе тело женщины. — Главное не дай ей вырваться!
Я его почти не слышал в тот момент.
Мерзкое сравнение. Особенно с учётом того, что начало происходить дальше. Её кожа стала нагреваться. Настолько, что становилось больно держать.