Бер качает головой, бросает на возлюбленную взгляд — гибкая, стильная, в топике и кожаных шортах, поджарая, загорелая до цвета бронзы… И совсем другое как она выглядела в эбоните: рогатая, шипастая, чёрная, с акульими клыками и ростом под два метра.
Он тяжело вздыхает, зная, что невесту не переубедить, и сдается:
— Тогда и меня тоже обратите снова в чудище.
Я обрываю их болтовню:
— Никого я обращать не буду. Забудьте эту затею. Мой облик временный, так что не мечтайте, — Зела вздыхает грустненько, а Бер обрадованно улыбается.
Окидываю взглядом Светку:
— Ты тоже.
Я связываюсь по мыслеречи с Ломтиком, запрашиваю портальную статуэтку из места хранения. Пушистый друг выполняет приказ — из теневого кармана возникает статуэтка. Беру её когтистыми пальцами, ощущая знакомый вес.
Следом прошу передать артефакт связи, потому что мой спрятан в разгрузке, а та — где-то под эбонитовой чешуёй. Пока не скину оболочку, достать его не смогу. Ломтик подкидывает запасной, я перехватываю его в воздухе и тут же связываюсь с Портаклом.
— Портакл, ты где⁈
Голос в артефакте звучит лениво, но недовольно:
— Возле стелы. Твоя жена Светлана сказала быть во дворе замка, потому что тебе надо на чью-то свадьбу. Я уже час тут торчу, не могу своими делами заняться. А между прочим, на улице не май месяц.
— Тебе недолго осталось во дворе стоять, Портакл. Активируй портальное перемещение в московскую усадьбу. Координаты помнишь?
— Помню, — бурчит он в ответ.
— Отлично. Все, держитесь за меня.
Бер, Зела и Феанор осторожно касаются моей эбонитовой чешуи. С другой стороны Светка, ни в чём себе не отказывая, прижимается к моему боку чуть ли не всем телом.
— И зачем это было? — бросаю ей взгляд.
— Хочу покайфовать, — улыбается блондинка, снизу вверх заглядывая мне в демонские глаза. — Ты сейчас такой большой, черный и твердый…
Ну кто о чём, а бывшая Соколова — о телесном контакте.
Статуэтка оживает, наполняется силой.
Портакл активирует портал, но я не жду завершения — запускаю его сам.
Рывок. Потеря веса, мгновение без времени, холодный вихрь… Мы оказываемся во дворе московской усадьбы.
В ушах звенит раздражённый голос Портакла:
— Конунг, ты опять сам перенёсся⁈ Как ты это постоянно делаешь⁈
Я ухмыляюсь:
— Не трать нервы, всё равно не узнаешь. — И, с лёгкой насмешкой: — Ну всё, Портакл, ты свободен, удачи в твоих делах.
— Но сначала скажи как…
Обрываю связь. Пусть теперь сам думает над своим поведением — пряник ему пока не положен.