Я слегка усмехаюсь.
— Ага! Не узнала? — Она моргает, оглядывая меня с ног до головы. — Пришлось остаться в этом облике, чтобы оптом вылечить Красивую. Надеюсь, ничего страшного, что я сегодня так?
Настя молча смотрит, и, кажется, наконец осознаёт, за кого именно выходит замуж. За неугомонного телепата, вечно экспериментирующего с Астралом и психикой окружающих.
— Даня, конечно, нет! — вспыхивает Настя, а затем, будто в подтверждение своих слов, у неё вырастают волчьи уши — острые, рыжие, идеально сливающиеся с её распущенными волосами.
Я киваю с ухмылкой:
— Очаровательно выглядишь.
И тут раздался бах.
Священник, который и так стоял на последних нервах, упал в обморок.
Прямо без лишних движений — бах!
Гости тут же загомонили, пересуды зашипели по рядам, пока послушники подхватывали бедного батюшку и утаскивали его в угол, приводить в чувства.
Камила, напряжённая как струна, переговаривалась с прислужницей церкви, что-то торопливо выясняя."
"Я связался с ней по мыслеречи.
— Какие-то проблемы?
— Даня, больше нет священников.
Я замер.
— Как это нет⁈ Церковь же большая.
— Ну… вот так. Все сбежали… когда узнали, что ты в церкви.
Я покачиваю головой. Ну да, прекрасно.
Специально выбрали большую церковь, чтобы избежать проблем — и всё равно они начались.
Гости всё ещё не унимались, обсуждая упавшего священника, мои рога, Настины уши, волкомедведя Акелу, а заодно, видимо, весь строй мироздания, который прямо сейчас трещал по швам.
А пока я развлекаюсь с Настей молчаливым переглядыванием, ко мне выходит Ледзор.
— Что, проблемы, граф? — ухмыляется он, будто только этого момента и ждал.
— Да, нет священника, — поясняю.
Ледзор задумчиво покачивает головой, глядя на бледного батюшку в углу, а потом вдруг широко ухмыляется.
— Как это нет, хо-хо? — поднимает одиннадцатый палец вверх.
— Серьезно? — приподнимаю бровь.
А Грандмастер совершенно спокойно лезет в карман штанов, достаёт потрепанную и блеклую корочку, разворачивает. И, судя по всему, говорит чистую правду. Даже фото в дипломе на месте — молодой Ледзор, посерьёзнее, но с той же ехидной ухмылкой.
— Специально взял, как чуял, что ты снова всех ошеломишь, — замечает он довольно. — Я могу вас обручить, если позволишь, граф, хо-хо.