Только мы сейчас не в космосе. Всего-то на уровне облаков. А значит, и дистанция до земли меньше.
Пара скачков — и вот я уже в самом сердце ставки Годуновых, в защищённом до зубов кабинете главы.
Федот Геннадьевич стоит спиной ко мне, чинно плескает себе коньяк, покачивает бокал, явно погружён в свои мысли. Спокойный, расслабленный. Гостей точно не ждал.
Молча опускаюсь в его кресло. Удобное, широкое, мягкое — прямо создано, чтобы развалиться с видом хозяина жизни. Закидываю ногу на ногу, устраиваюсь поудобнее, позволяю себе неторопливую, почти ленивую улыбку.
— Мне водички, пожалуйста, — бросаю в пространство. — «Арарат» не надо, я, так сказать, за рулём.
Федот Геннадьевич резко оборачивается.
И замирает.
Мы встречаемся взглядами. И воздух в кабинете будто сгущается, вязкий, тяжёлый, словно время само решило задержать дыхание.
— Филинов… — выдавливает боярин, усы дёргаются, подпрыгивают, будто и они в панике.
— Здравствуйте, Федот Геннадьевич, — киваю, всё так же спокойно.
Улыбаюсь чуть шире, ловлю, как по его лицу пробегает тень догадки.
— Это ведь подарок от вас с Гагером на мою свадьбу, верно?
Годунов сглатывает. Бокал дрожит в руке.
— Как ты сюда попал?..
— Да так, случайно пролетал мимо, — пожимаю плечами. — С багровым вы здорово напортачили. Первых гулей я ещё мог списать на случайность, но сейчас сомнений нет.
Он пытается собрать остатки наглости:
— И чего тебе надо? Ступай, рассказывай своему Владиславу Владимировичу!
Я просто продолжаю смотреть на боярина, пока по его лбу скатывается капля пота.
— А зачем мне кому-то рассказывать? Я могу прямо сейчас убить вас, Федот Геннадьевич.
Чувствую, как у него скакнул пульс. А еще меридианы заиграли — готовится.
"— Не советую, — добавляю тихо. — Стоит только дёрнуться, впрыснуть ману в каналы — и получите псионическую пулю в лоб. Даже доспех надеть не успеете.
Он замирает. Стоит, как вкопанный. Думает, перебирает варианты, ищет лазейку, но узел решений тугой. Только разум берёт верх, инстинкт самосохранения оказывается сильнее.
— Послушай, Данила Степанович! — прорывает тишину, голос сиплый, но старается держать уверенность.