Недавно поженились, жизнь удалась. Рядом уже и небольшое поселение казидов образовалось — своя компания, своё дело, родные лица. Сейчас вечерком пивка бахнут, песни погромче заведут, а утром снова копать. Шахта зовёт. Тем более, только что Гумалин наткнулся на новую золотую жилу — богатую, сочную, с жирными самородками, какими редко балует подгорье. Лорд Данила ох как порадуется подарку к свадьбе! Весь месяц теперь уйдёт на то, чтобы аккуратно её раскапывать, перебирать камни, вытаскивать золото, таскать добычу на переработку.
Гумалин довольно щурится, глядя на закат, размышляя, какое бы имя дать новой жиле, но тут замечает, как к ним неспешно подходит Дед Дасар верхом на шестилапке. Тот ухмыляется, будто давно всё понял, и, не тратясь на приветствия, сразу спрашивает:"
"— Ну как дела, бородач? Гляжу, медовый месяц у тебя в самом разгаре. Аж блестишь весь, хоть на витрину ставь.
Гумалин тут же смотрит на него с подозрением, сдвигая брови:
— А ты чего припёрся в такую даль? У нас тут без тебя красота.
Дасар пожимает плечами:
— Работа для тебя есть от шефа.
Гумалин хмурится, будто в лицо ему холодной водой плеснули:
— Блин… И, конечно, не здесь?
— Конечно нет, — подтверждает Дасар. — Придётся вернуться в Невинск. Материал, с которым тебе предстоит работать, слишком дорогой, чтобы держать его где-то в стороне от резиденции и охраны. Рисковать нельзя.
Гумалин недовольно бурчит, опуская взгляд на свои сапоги, покрытые шахтёрской пылью:
— Не хочу никуда идти.
Дасар качает головой, усмехаясь, как человек, который сейчас выложит козырь:
— Ты не понял, Гумалин. Шеф тебя не неволит — а выбор предлагает. Милорд Данила уверен, что тебе это даже понравится. Сказал, мол, сам прибежишь, как только узнаешь, что за работа. Вот сейчас и проверим, прав он был или нет. Я, между прочим, спорил, что ты ни за что не вернёшься.
Гумалин фыркает скептически, перекатывая в руках любимую кирку:
— Вряд ли вернусь. Если мне дали свободу выбора, то я отсюда точно не уйду. Чего ещё надо казиду? Кирка, пивасик, шахты вокруг — красота!
Дасар делает паузу, криво усмехается:
— А как насчёт медасия? Слышал о таком?
Гумалин замирает. Глаза округляются, рот приоткрывается, кирка выпадает из рук прямо в пыль.