— Выяснил, кто ведёт обстрел?
Студень безрадостно отвечает:
— Это как раз Семибоярщина. Их артиллерия бьёт по гулям, но…
Я перебиваю, уже предчувствуя подвох:
— Они не бомбят орду?
Студень качает головой, лицо у него тёмное, напряжённое.
— Вот именно! Они бьют мимо! — Он сглатывает, а потом зло добавляет: — Разведка доложила, что они гонят гулей прямо на нас.
— Как это гонят? — не понял Бер.
— Очень просто, племянник, — хмыкает Феанор, быстро сообразив. — Другие человечишки подставляют нашего человечишку и хотят убрать его, натравив орду.
— Верно, — киваю я на недоуменные взгляды голубков-альвов.
Зела выдыхает через зубы, злобно, как будто готова плюнуть на карту.
— Вот же сволочи… Своим бьют в спину!
А я добавляю с полной уверенностью:
— Значит, сегодня мы вылечим альвов. И сделаем это быстро.
Я бросаю Зеле и Беру:
— Проследите за вашими сородичами — пусть немедленно примут новую порцию коктейля.
— Да, милорд. — Воительница-альвийка кивает, разворачивается на пятках и уже через секунду исчезает за дверью.
Оборачиваюсь к Студню:
— Собираем срочное совещание. Немедленно.
Студень кивает и уходит искать Булграмма.
* * *Стрёмено, Междуречье
В своей комнате Светка мысленно общается с Лакомкой. Мыслеречь бывшей Соколовы торопливая, порывистая, обрывается на полусловах:
— Да, поняла! Поняла! Проконтролирую, чтобы на свадьбу мы с мелиндо… тьфу ты, с Даней вернулись вовремя!
Но тут же отвлекается, взгляд резко дёргается в сторону, шаги становятся быстрее.
— А сейчас мне не до этого. Орда надвигается, похоже, будет крутое мочилово.
Она обрывает связь, мысленно закрывая канал с «сёстрами», и, ускорившись, почти бегом несётся в зал совещаний.
* * *В зале собираются все ключевые фигуры моей военной кампании. Великагорыч с привычным азартом, Феанор — как всегда взбешён. Зела и Бер стоят плечом к плечу, Студень молча ждёт. Светка влетает в последнюю минуту, едва переведя дыхание.
Я смотрю на карту, изучаю прочерченный маршрут движения орды, расставленные точки артобстрела.
Студень указывает пальцем на местность за лесом:
— Вот здесь бомбит Семибоярщина, подгоняя гулей.
Я вскидываю взгляд:
— А кто именно бомбит?
Студень бросает взгляд в блокнот:
— Шереметьевы, Годуновы и Хлестаковы.
Последние два — неудивительно, а вот Шереметьевы — занятно. Это не род моего друга, графа Антона, которому я помог отвоевать невесту в Испании, а его ближайшие родственники.