И ведь это интересно! Раньше я почему-то и не задумывался, что тут может существовать какое-то деление на подобного рода фракции или, допустим, коалиции. А ведь подобное весьма логично. Всё равно, что монополия. Объединись, выдави конкурентов и диктуй свои условия. Чем не действенная стратегия? Какой-то феодал-капитализм, ей богу.
В общем, Смородин только рад был сунуть им полено в колёса. Но в то же самое время очень и очень не хотел открыто выступать против них. По этой причине он отказал, когда я изначально планировал решить всё без участия Волкова.
В любом случае, пока всё шло по плану. Ну или мне так казалось, что тоже, в общем-то, не так уж и плохо.
— Судебное заседание завтра, — сказал я. — Всё готово?
— Почти, — кивнул Волков, даже не посмотрев на меня. Он поставил последнюю подпись на листе и наконец позволил себе расслабиться, с видимым удовольствием откинувшись на спинку своего кресла.
— Почти? — уточнил я.
— Да, — явно удерживаясь от того, чтобы не огрызнуться, ответил он. — Почти. А чего ты от меня хочешь⁈ Ты сам настаивал на том, чтобы провернуть все так, чтобы никто этого не заметил!
— Я помню. Но рассчитывал, что всё будет готово к сегодняшнему вечеру…
— Скажи спасибо, что всё будет готово хотя бы завтра, — отмахнулся он. — Такие дела не делаются за три дня…
— Скажу, но не тебе, а Смородину, — покачал я головой. — Или ты забыл, что именно его связи с банкирами позволили это сделать? Или о том, кто дал тебе деньги?
Максим лишь поморщился и, закрыв покрасневшие глаза, принялся массировать их пальцами.
"— Ладно. Окей, как бы паршиво ни было это признавать, ты прав. А я просто устал. Мне надо выпить и отдохнуть.
— Ну для первого у тебя завтра точно будет повод. — Я не мог сдержать улыбку, увидев сколь сильное выражение предвкушения появилось у него на лице.
— О да, — протянул он. — Я почти что молюсь о том, чтобы всё сработало именно так, как ты и задумал.
— Всё так и будет, — уверенно сказал я.
Ещё бы испытывать такую же уверенность на самом деле. Вот тогда было бы совсем здорово. Весь мой план строился на двух допущениях. На крайне паршивом финансовом положении Харитоновых и на том, что-то, что они могли дать Лазареву, было ему очень нужно. Настолько, что он согласился не только сунуть свою голову в изначально не правильное дело, но ещё и подрядил на него одного из своих самых матёрых «бойцов».