Какие именно товары он продавал, сейчас не важно. Важно другое! Ваш клиент полностью отрицает свою вину и настаивает, что его подставили. Каково будет ваше отношение к нему?
— А какое у нас может быть к нему отношение? — тут же удивлённо раскрыл глаза Григорьев. — Презумпция невиновности! Если его вина не доказана, то он невиновен до того момента, пока не будут представлены неопровержимые доказательства обратного.
— Миша прав, — пожала плечами Алина. — Тем более какое вообще значение имеет наше к нему отношение? Это наш клиент и наша задача защищать его интересы…
— Молодцы, — кивнул я.
И Михаил, и стоящая рядом с ним Алина переглянулись. При этом вид у них был такой, словно они ждали подвоха.
И правильно делали.
— Конечно, — фыркнула Алина. — Это следует из предъявленных ему обвинений.
— И опять-таки верно, — вновь кивнул я. — И вот Лоскутов передаёт вам всю имеющуюся у него документацию. Вообще всю. Вы её проверяете и обнаруживаете, что среди бумаг находится забытое вашим клиентом письмо, датируемое прошлым годом. Оно подписано его рукой, а его содержание является прямым доказательством того, что Лоскутов действительно участвовал в указанном обвинением картельном сговоре.
Григорьев и Дьякова переглянулись, затем оба уставились на меня.
— Вы не на меня смотрите, — сказал я им, сделав приглашающий жест рукой.
Первой тут же выступила Алина. Молодая дочь барона Дьякова сориентировалась поразительно быстро.
— Уничтожить письмо, — уверенно произнесла она. — Оно не находится в деле, клиент его не осознаёт как улику, и оно передано в рамках доверительных отношений. Я как адвокат не могу действовать против воли моего клиента и обязана защищать его. Этический долг — не навредить.