Я тебе всё покажу и…
— Знаешь, меня больше интересуют вечера в обществе людей положением повыше, чем этот сброд. — Я махнул рукой в сторону выхода из клуба за моей спиной.
Эти слова зажгли огонь в глазах Харитонова. Его отношение ко мне ощущалось так, будто он только что нащупал родственную душу. Душу с очень глубокими карманами, за счёт которой он сможет утолить свою жажду веселья.
— О, тогда ты точно по адресу! Держись меня, Саня. Я тебя проведу в высшее общество…
— А твои друзья? — спросил я, указав в сторону клуба, где оставались наши собутыльники.
— Женёк с Демьяном, что ли? — Харитонов закатил глаза и отмахнулся. — Да это так, на вечер встретились. Иначе бы их в этот клуб без меня вообще не пустили бы.
Ага, конечно. Мне едва хватило сил, чтобы не рассмеяться этим высокомерным словам. Хорошее у него, конечно, отношение к тем, кто платил за него весь вечер. Ну и ладно.
— Круто, чё, — уважительно покивал я.
— Ещё как, — фыркнул он. — Мир принадлежит аристократам. Что бы ни кричал обычный сброд, мы устанавливаем правила.
— А если я в аварию попаду, то твой папаша меня тоже от проблем с полицией прикроет? — спросил я весёлым, почти что будничным тоном.
— Чё? — тупо переспросил он.
— Ну знаешь, если я, например, напьюсь и на полном ходу влечу в автобус. Куча народа пострадает, кто-нибудь, возможно, погибнет, — легкомысленно продолжил рассуждать я. — Не хотелось бы, чтобы потом меня за такое посадили.
Да, Егор Харитонов был форменным мудаком.
— Тебе чё надо? — моментально набычился он. — У тебя с этим проблемы?
Всё легкомысленное веселье моментально ушло из его головы.
— У меня? — Я даже удивленное лицо состроил. — У меня нет никаких. А вот у тебя проблемы будут куда более серьезные, Егор.
— Пошёл нахрен, — огрызнулся он, и я ощутил, как в нём растёт агрессия.
— Что? — негромко спросил я. — Правда глаза колет? Сел пьяным за руль. Гнал по трассе, не обращая внимания на правила.
Харитонов кинулся на меня, с силой толкнув меня руками в грудь, отчего я едва не пролил остатки пива.
— Ты кто такой вообще, а⁈ — рявкнул он.
— Я? — Я даже рассмеялся от его натужной агрессивности. — Никто.