А ведь я даже не удивилась его осведомленности…
Этого просто не может быть! Сон! Кошмар, вроде того, когда я оказалась в заброшенном королевском замке и увидела кладки яиц Сольрис.
Но на этот раз это был не сон.
Гладкие блестящие тела монстров теснили меня к камню с заключенной внутри девушкой, заставляя прижиматься к странно теплой и от этого противной поверхности.
– Это она? – пытаясь сохранить остатки самообладания, прошептала я. – Это – царица артроплевр? Дриадья Праматерь, но почему Аригун с Ольфозой не спалили ее, не уничтожили в своем драконьем пламени?
– Они не смогли, – голосом Уля Мортена ответил один из плевр.
– Это не камень, – продолжил его брат-плевр. – Это кенотаф – замороженное драконье пламя, в которое Аригун с Ольфозой вплавили нашу мать, наложив на него мощные чары упокоения.
– Все эти годы мы думали, как ее освободить, – закончил плевр, который прикидывался королевским ревизором Игоряхом Иссаволем. – Ведь мы должны размножаться, дриада. Но для этого нам нужна самка.
Они синхронно кружились вокруг меня, точно угадывая движения друг друга, словно являлись частью единого организма.
Эта одноглазая девушка, их царица, тоже была частью этого организма.
– Хэллия, – услышала я нежный шепот, исходящий прямо из кенотафа, и ее единственный глаз моргнул.
Ее голос. И мои сны.
Все это было неслучайно…"
"Мамочка, забери меня отсюда! Я-то вообще здесь при чем?! Я на королевский бал собиралась, а не вот это вот все!
Что они задумали?
Что, шеликуны их загрызи, задумали эти мерзкие богопротивные многоножки?
– Мы не можем расплавить это пламя, снять чары упокоения, и выпустить ее наружу, – прошипел один из плевр, подползая ко мне совсем близко.
Как они собираются это сделать, интересовало меня чрезвычайно.