– Это ты отличников набрала, а мне вечно одни дебилы достаются! Ну ладно, колись, – снова вернулась она к прежней теме. – Что за ухажер у тебя появился? Ты такая счастливая из машины выскочила!
– Никакой это не ухажер, – попыталась переубедить коллегу, но та меня не слышала.
– А Федор уже знает, что ты его на олигарха променяла? – продолжала допытываться Светка. – Неужели он так все это и оставит?
М-да. Плохо дело. Вот что бы Русу подождать до вечера? Я-то думала, мы правда к нотариусу поедем, потому и вышла, а этот гад перед всей школой представление устроил!
Глупо было надеяться, что никто из коллег не заметит блестящий черный «Гелендваген» и скромную учительницу Марию Сергеевну, садящуюся в него среди бела дня!
– Отвали, Свет, – глядя в завистливые карие глаза Корнеевой, негромко ответила я.
– Да ты что, Маш? – возмутилась Светка. – Я просто… Интересно же! Такая тачка крутая! Я уж думала, твой муж купил.
– Даже если мой бывший муж и купит такую, это будет его личное дело, – выделив голосом слово бывший, ответила «подружке» и добавила: – Извини, Свет, у меня урок скоро начнется, пойду.
– А, да, – спохватилась та. – Мне тоже бежать нужно. А то Носов опять все неправильно заучит.
Давай-давай! Беги. Принесла же тебя нелегкая, на мою голову! Теперь по всей школе сплетни пойдут, что за мной мужики на крутых тачках приезжают. А в свете намечающегося декрета… М-да. Подставили вы меня, Руслан Александрович. Круто подставили.
Ну да ладно. Прорвемся. Поговорят и перестанут.
Закончив спонтанный аутотренинг, захлопнула дверь своего класса и настроилась на работу. У меня еще три занятия на сегодня, нечего голову ерундой забивать. Так, кто там у нас следующий? Миша Ковалев? Отлично! С ним уж точно не соскучишься.
Руслан
Мари… Все-таки в ней что-то изменилось. Что-то было не так. И это тревожило. Будоражило кровь. Не давало вздохнуть. Напрягало.
Не люблю это ощущение. Не люблю чего-то не понимать.
Ее запах… Он стал другим.
Вспомнив молодость, невольно скривился. Не хотел бы снова вернуться в прошлое. Бесконечная борьба со зверем, его попытки навязать свое господство, долгие месяцы борьбы за собственную личность.