Зачем тебе Мари? Ты молод, привык играть чувствами женщин и с легкостью менять одну на другую. Сегодня ты думаешь, что Мари тебе нужна, а завтра, добившись своего, оставишь ее и пойдешь дальше. А я… Для меня она – единственная надежда на счастье. И я не могу от нее отказаться.
– Все сказал? – притягивая меня к себе еще ближе, спросил Рус. – А теперь послушай меня. Я никому не позволю лезть в мою семью. Даже не пытайся.
– Семью? – Богдан усмехнулся, и в глазах его появился жесткий блеск. – А разве ты имеешь хоть какие-то представления о семье?
Я почувствовала, как напрягся Руслан.
– Ты слишком похож на своего отца, Бер, – припечатал Елецкий. – Вы не умеете ценить своих женщин. Что? Не так? Расскажи Марии, как твой папочка выкинул вас с матерью на улицу. И как ты рос среди ее враждебно настроенных родственников. И как винил себя в ее смерти. И как отказывал отцу, когда тот пытался тебя вернуть. Нет, Бер. Ты понятия не имеешь, что такое нормальная семья. И ты никогда не сможешь ее создать, – жестко произнес Богдан и тут же сменил тон на более спокойный: – Отпусти Мари.
А вы нечестно играете, Богдан Алексеевич. Бьете по больному.
Я невольно еще крепче обняла Руслана, опасаясь, что он сорвется. Все-таки, услышать такое…
Но Рус удивил.
Он лишь пристально посмотрел на Богдана и усмехнулся.
– Привык к грязным политическим дебатам, Дан? Ну-ну, – небрежно хмыкнул Берцев. – Ты бы не строил из себя святого. Может, расскажешь Мари о своей Светлане? И о том, сколько лет вы вместе? Кстати, Лана знает о том, что ты задумал? Или она уверена, что ты по-прежнему ее любишь?
В лице Елецкого что-то дрогнуло.
Вот это да! Все-таки слышать об оборотнях – это одно, а вот видеть их перевоплощение, или как оно там называется, со-о-овсем другое!
– Тебя не касается моя личная жизнь, Бер, – резко произнес Богдан. – Я сам в состоянии определиться с тем, какая женщина мне нужна. Я собираюсь жениться на Мари, и только ей решать, принимать мое предложение или нет.
Так, Маруся, похоже, намечается наш выход. Пора уже положить конец этому нелепому противостоянию.
Я осторожно высвободилась из объятий Руслана, встала между мужчинами и посмотрела каждому из них в глаза. Ох. Ощущаю себя дипломатом-миротворцем на переговорах между враждующими странами.
А все-таки хорошо, что Рус здесь. Я перестала ощущать давление силы Елецкого. Даже дышать легче стало. И ребенок успокоился.