Из зала доносилось бормотание телевизора, через приоткрытую дверь виднелись ноги генерала со стрелочками на штанинах, но из спальни не было слышно ни звука. Сняв обувь, я подождал, пока вошедший за мной Олег закроет дверь, и, настороженно стреляя глазами туда-сюда, прошел в зал.
– А вот и Александр пришел, – сказал обернувшийся Лаврентий Павлович.
За журнальным столиком стоял свободный стул, так что я присоединился к троим беседующим людям, которые, прервав разговор, с интересом наблюдали за мной. Олег же, как я и ожидал, ушел в спальню.
Кроме генерала, справа от меня, за столом также сидели Берия без своих окуляров и мама.
– Ну и что это было?
– Понимаешь, сынок, некоторые моменты своей биографии я не открываю никому, так что забудь, можешь не спрашивать, – достаточно четко определила мама свою позицию.
– Хорошо, но можешь ты объяснить, КАК ты поняла, что… про все это?! – Я развел руками, показывая и на генерала, и на улыбающегося Берию, и на стены квартиры.
"– Пришлось поработать головой, – покачала она ей. Но после разрешающего кивка ухмыльнувшегося Гоголева объяснила: – Сперва я насторожилась, когда ты заявил, что уезжаешь в свою командировку непонятную. Я все выяснила, никакой командировки не планировалось, и ты обманул меня, – с упреком наставила мама на меня палец. Пожав в ответ плечами, я продолжил с интересом слушать: – Пока ты ехал к Сталину, я пробила все, что можно, и информация, попавшая мне, заставила меня задуматься. Файлы, скачанные тобой и распечатанные на бумаге, которую тебе Даша упаковала, и чемодан этот с деньгами военных времен меня сперва озадачил.