– Я с ней работать не буду! Если я ее поцелую где-нибудь при людях, чтобы показать, что она моя, так что, она меня ногами забьет?
Все это представление я устроил с одной целью: избавиться от девушки. Тридцать лет жизни с матерью у кого угодно оставят специфические умения. Так что, проанализировав происходящее в кабинете, понял, что меня хотят посадить на крючок. И имя этого крючка – Алевтина.
Что может сделать влюбленный мужчина по просьбе женщины? Да все что угодно! И я постарался скинуть это будущее ярмо на начальном этапе.
Поэтому, глядя на майора, по-прежнему игнорируя девушку, добавил:
– От нее будут одни проблемы, дайте другого куратора!
– Значит, так! Никого другого не будет. Ясно?! Алевтину одобрил САМ. Так что срабатывайтесь, – рявкнул майор, крутя в руках химический карандаш.
– Но…
– Все! Вы свободны! Приказ товарища Сталина я отменить не могу, так что свободны оба. Попытайтесь подружиться, – посоветовал он, садясь за стол и не глядя на нас.
– Я буду жаловаться! – пригрозил я, покидая кабинет. Алевтина вышла вслед за мной.
Оказавшись на улице, я прошел до натертой до блеска штанами военнослужащих скамейки и, сев, посмотрел на девушку, которая нерешительно остановилась неподалеку, косясь в мою сторону.
«Фиг ей, не буду я подкаблучником, ишь чего удумали!»
Судя по всему, мое лицо не сказать чтобы было добрым. И явно Алевтина приняла это на свой счет, поскольку продолжала стоять около крыльца, нервно теребя пальцами форменную юбку.
– О, Санька! А я иду мимо, смотрю – ты или не ты сидишь! – послышался сбоку знакомый рев раненого носорога.
– Привет, Кость, – хмуро поздоровался я, протягивая руку. К моему удивлению, он был в форме командира с двумя кубарями в петлицах.
– Здорова.
– И тебя в форму одели? – кивнул на петлицы.
– Ага.
– А почему лейтенанта дали? В звании понизили?"
"Костя, не сводя восхищенного взгляда с Алевтины, ответил:
– Саня-Саня, ты бы хоть устав местный изучил.
Меня как будто током ударили.
«Вот оно, это же шанс!»
Я быстро вскочил и познакомил Костю и Алевтину. Похоже, девушка прекрасно поняла причину моей радости и нахмурила лобик, искоса меня разглядывая.