Это так, по-вашему?
Пока председатель Совнаркома снимал с него стружку, Берия стоял по стойке смирно. Что-то объяснять или оправдываться сейчас преждевременно, лучше подождать, пока товарищ Сталин не спустит пар.
Лаврентий Павлович не первый раз оказывался в такой ситуации и понимал, что в конце концов Хозяин его простит, ознакомится с его рапортом и простит, поэтому терпеливо ждал.
– Ладно, рапорт чтобы к вечеру был у меня, – закончил разнос Сталин и, указав на стол, пригласил сесть.
– Докладывайте.
Разговор, переросший в простую беседу за стаканами чая, шел почти три часа, пока Берия не выложил все, что узнал и увидел.
– Вот этот список с предателями, перешедшими на сторону немцев, – подал нарком очередной листок с полученными из параллельного мира сведениями.
– Это данные о всех месторождениях полезных ископаемых на территории СССР, открытых до две тысячи одиннадцатого года, а также оценка запасов и рентабельности добычи. Это краткий обзор развития военной и гражданской техники у нас и за рубежом за период с тысяча девятьсот сорокового по две тысячи десятый годы.
Берия укладывал перед Сталиным листок за листком, объясняя, что там. Зазвеневший телефон заставил Лаврентия Павловича вздрогнуть.
– Слушаю, – таким знакомым всем голосом сказал Сталин. – Хорошо, – ответил он кому-то и положил трубку.
Посидев несколько секунд, Иосиф Виссарионович встал и прошел к небольшому шкафу, где был сейф.
– Вы оставьте все документы, я их изучу и приму решение, а вы пока ознакомьтесь с этим человеком. Возможно, скоро нам придется очень тесно сотрудничать, и вы определитесь пока с линией поведения.
Взяв папку в руки, на которой было написано «Лукашенко Александр Григорьевич. Президент Республики Беларусь. В народе имеет прозвище Батька», Берия понял, что вторая Аномалия в их мире действует.
Республика Беларусь. Минск. Административное здание, кабинет президента Лукашенко. Три часа спустя
Заморозка Польшей экспорта нужных для Белоруссии товаров очень тревожила Александра Григорьевича. Проблемы накатывались волной. Похоже, что вся Европа иже с ней Америка еще больше ополчились на маленькую страну, которую так любил президент.
– Совсем совести у них нет, они же душат нас! – невольно вырвалось у Лукашенко.