21 час по местному времени
Задумчиво потирая лоб, Александр Григорьевич читал доклад, который Виктор, начальник спецслужб Белоруссии, лично положил к нему на стол.
Закончив читать доклад, Александр Григорьевич повел слегка опущенными плечами, что указывало на его сильную усталость, и осмотрел сидящих за большим столом людей. Два десятка мужчин и две женщины внимательно смотрели на президента.
– Ну что ж, товарищи, могу точно сказать вам, что правительство России ЗНАЕТ! И это уже не скрыть, слухи пошли.
Посмотрев на представителя Сталина, генерала Гоголева, Лукашенко спросил его:
– Что вы нам можете сказать?
– На последний момент ничего существенного. Наша агентурная сеть в России растет, это так. Однако сотрудники, работающие в Москве, пока не сообщают о выбросе подобной информации в массы. О нас знает только ограниченный круг лиц.
– И бойцы «Альфы», если я не ошибаюсь? – устало поинтересовался Лукашенко.
Гоголев сделал непроницаемое лицо и ответил нейтральной фразой:
– Это была инициатива командира базы, его примерно наказали.
– Хорошо. У вас есть еще что добавить?
– Есть. По предположениям наших аналитиков, если правительство РФ выбросит информацию о нас в нужной ИМ последовательности, то, боюсь, количество наших сторонников может резко сократиться.
– Вы хотите сказать, что нужно опередить их? Начать информационную войну? – с интересом поинтересовался Лукашенко.
– Да! Запланированный нашим спецотделом выброс информации должен был бы состояться через неделю, но, думаю, можно и поторопиться, как бы нас не опередили.
– Согласен с товарищем генералом, – негромко произнес Виктор Лукашенко, не отрывая взгляда от бумаг на столе.
– Ну хорошо. Поговорим об этом в конце совещания. А теперь продолжим. Юрий Викторович, доложите, что у нас по сборам?
– Все военнообязанные уже проходят переподготовку. Большинство кадрированных частей доведено до полного штата.
– Какое время вам требуется, чтобы привести войска к оптимальным показателям? – спросил президент.
– От четырех до шести месяцев, – коротко ответил военный министр.
– Даю вам три месяца, больше просто нет. Увеличьте время на обучение.
– Есть! – кивнул министр, делая пометки в лежащем перед ним блокноте.