Петербург – Царское Село. Затем, как раз в этом, тысяча восемьсот пятьдесят первом, открылась дорога Питер – Москва. И других дорог на тот момент в Российской империи не существовало!.. Смотри-ка. А я думал, забыл.
– Ничего. При скорости нашего гужевого средства заметно больше десяти километров в час мы будем в Варшаве еще быстрее, чем предположили, – обернулся профессор.
Что мы будем делать в Варшаве, пока было неясно. Деньги, документы – и исчезнуть. Вот только как?
И случай нашел нас сам. Нас попытались ограбить.
– Убей его, и валим, – хмуро говорю я, обозревая ползающего у ног Андрея разбойника. Последнего оставшегося в живых.
– Ну что ты, не надо быть таким кровожадным! – ворковала Аля. – Вдруг он может быть нам чем-то полезным?
Да уж… гоп-стоп в средневековом варианте! Едем, никого не трогаем, до Варшавы уже недалеко. И не лес даже, а кусты какие-то. Правда, уже довольно темно. И вдруг выскакивают на дорогу четверо рыл, один, здоровенный, хватает под уздцы наших лошадей, а трое направляются к нам, даже не особенно спеша, у одного пистолет, двое других с ножами.
Эти секунды их и погубили. По идее это должно было давить на психику жертв. А реально дало нам возможность оценить обстановку.
– Слева большой куст, – шепчет Аля, – справа…
– Вижу, – так же тихо Андрей, – левый твой! Все – работаем на раз, два, ТРИ!!!"
"И Андрей дает очередь из ППС куда-то вправо от меня и чуть назад. В руках Али, как по волшебству, оказывается ТТ, и она стреляет в большой куст.
Андрей уже на земле. Аля за ним. Сообразив с запозданием, что в кустах могут быть сообщники и лучше не торчать мишенью, я тоже прыгаю наземь.
Никого больше нет. Андрей появляется из кустов, швыряя на дорогу ружье солдатского образца. Длинное такое. У засевшего по ту сторону, убитого Алей, была охотничья двустволка. Со страховкой, значит, трудились, романтики большой дороги, работнички ножа и топора.