Боевые действия разворачивались на Кавказе, в Дунайских княжествах, на Балтийском, Черном, Белом и Баренцевом морях, а также на Камчатке. Наибольшего напряжения они достигли в Крыму… э-э-э, – завис я, так как дальше просто прочитать не успел. Поездка от дома была короткой, да и трясло немилосердно.
– И это все?
– Что успел прочитать, то и рассказал. Вот здесь полный рассказ, правда, я сам с трудом разбираю, что тут написано, – сказал я и, поднявшись, стал расстегивать мундир. Достав тоненькую стопку бумаг, я отдал ее в жадные руки Нахимова, который немедленно углубился в чтение.
– Тут краткая история Крымской войны и ваша биография, – сказал я, застегиваясь.
Нахимов застыл над бумагами почти на полчаса.
– Господин адмирал. Павел Степанович… время! – постучал я по наручным часам, чем заинтересовал адмирала, на миг оторвавшегося от чтения.
– Я вас слушаю, Александр Геннадьевич, – с трудом отложив бумаги в сторону, сказал адмирал.
– Я бы хотел сказать, что не стоит оставлять гостей на столь долгое время.
– Хорошо, я сделаю это. Как раз на завтра мне назначена аудиенция у государя, он попросил задержаться после награждения. А значит, завтра я его увижу и передам личную просьбу с глазу на глаз.
– Хорошо. Но вот бумаги я вынужден забрать, если они попадут не в те руки, вы понимаете, что будет?
– Да, я понимаю, но нельзя ли?.."
"– Павел Степанович, вы узнаете все что нужно с разрешения императора, я вам и так был вынужден показать лишнее.
– Хорошо. Я подъеду к вам сразу после встречи с государем, – сказал Нахимов после того как прочитал адрес.
Вернувшись на банкет, где уже обеспокоились долгим отсутствием адмирала, я сразу же подошел к жене и, извинившись перед дамами, спас ее от общения с ними.
– Кушать хочешь? – спросил я ее.
– Ты издеваешься? Как все прошло? – так же тихо спросила она меня.
– Договорились. Завтра адмирал поговорит с государем, самое сложное – это ждать. Солнышко, я проголодался… смотри, какая курочка на том блюде.
– Желудок бесчувственный.
Немного утолив голод, мы подошли к адмиралу и, учтиво поклонившись, сообщили, что удаляемся с этого замечательного праздника.
– Надеюсь, мы еще свидимся, – ответил он, также поклонившись.
– Фу-х, все, домой, – велел я Демьяну, залезая в пролетку.