Если раньше на действия диверсантов еще смотрели сквозь пальцы, несмотря на панические вопли тыловиков, то после этого нападения все встали на уши. Честно говоря, Леманн сперва думал, что они напали на след именно тех русских, что устроили диверсию, но после обследования следов фельдфебель Нойманн уверенно заявил, что это другие. Да и Леманн это уже понял, в три часа ночи вдруг взлетел понтонный мост через Буг в сорока километрах правее Бреста. Причем как действовали русские, было не совсем понятно, движение по нему ни на миг не прекращалось.
Машину диверсантов обнаружили совершенно случайно, хорошо замаскированную у Буга. Она уже заметно просела под своей массой, уходя в топкую землю, но все равно успела привлечь к себе внимание случайным блеском бокового стекла.
– Что там, Рихард? – поинтересовался он у Коха.
– Нашли следы, уходят в глубь леса. Я хотел было отправить по следам Нойманна, но русские воспользовались небольшой речушкой, чтобы скрыть след. Да и собаки след не берут, только испуганно скулят. Видимо, они воспользовались волчьим запахом. Сейчас ополченцы и два наших взвода обследуют берега, визуально ища, где они вышли на берег.
– Сколько времени следам?
– Несколько часов. Ночные.
– Ясно.
– Откуда они тут взялись? – стараясь не сбить дыхание, зло прорычал на бегу плотный мужик лет тридцати пяти в выцветшей гимнастерке и в фуражке пограничника.
– Не знаю, товарищ старшина, но немцы начали прочесывать все леса, и очень нервные. Мож, ловят кого?
В отличие от старшины, другой пограничник с пустыми петлицами, бежавший рядом, успел сбить дыхание.