Чокнувшись, мы закусили, обдумывая сказанное.
– Ждут, значит так надо, – ответил я.
– Да хрен с ними. Мы, знаешь, на диверсантах какого опыта набрались в использовании аппаратуры? Ого-го. Можем вызвать любую группу и направить ее на уничтожение любого объекта. Если надо – помощь или поможем уйти от преследователей. Кстати, я когда в первый раз попал в главный зал…
– Это где монитор во всю стену?
– Он самый, только там несколько больших телевизоров, совмещенных в один экран. Так вот, там как раз рассматривали бой в прямой эфире, нашей тяжелой танковой роты против механизированного полка немцев.
– А что с ротой? Потери большие? – заинтересовался я.
– Потери? Потери… – Воронов вздохнул. – Потери почти шестьдесят процентов, но полк они уничтожили.
– Молодцы.
– Это да. Там один экипаж – вроде лейтенанта Хакимова – тридцать шесть танков и самоходок уничтожил.
– Я и говорю молодцы.
– Ну да. Там после боя почти все машины на ремонт отправили. Ни одной без попадания. А у Хакимова, представляешь, в башню ахт-ахт два раза засандалила – и ничего, броню не пробила, хотя осколками экипаж посекло.
– Фигасе, что за танки? Наши?
– Не. Кавэшки модернизированные. Пушки из нашего мира стомиллиметровые, снаряды тоже наши, привозные. Но их скоро выпускать начнут, прошли испытания на все сто.
– Выпускать будут?
– Наверное. Танкисты от них в восторге. Особенно те, что на старых Ка Вэ войну начинали.
– А не проще пятьдесят четвертые или пятьдесят пятые сразу выпускать?
– Ни фига.