"
"Когда мы заняли места в самолете, осталось три свободных места, и с нами отправили еще троих пассажиров, раз попутный борт.
Пока я натягивал резину противогаза и проверял оружие, капитан расспросил трех неизвестных. С ними нам повезло, один оказался врачом третьего ранга Петром Васильевым, он сразу же, как освободился от ремней, полез к летчику помогать. Два других были мастерами-техниками. Один рыжий спортивного вида – Андрей Игорев, другой брюнет лет тридцати – Борис Шелест. Короче, заводские парни.
В это время дверца с треском наконец поддалась усилиям двух громил и со скрипом и заметным трудом открылась. Все поспешили надеть защиту.
Как только телохранители протиснулись наружу, я подхватил автомат и последовал за ними, спрыгнув на твердый, как камень, песок, похожий своей волнистостью на шифер.
Егоров сразу же побежал наверх бархана, чтобы отслеживать обстановку, Антошин замер с прибором Гейгера, проверяя уровень радиации на месте нашего падения.
– Норма. Чуть выше, чем надо, но ничего критического, – известил он меня.
– Это хорошо, – кивнул я. В это время следом за мной вылез второй пилот, и я поспешил спросить у него: – Лейтенант, где мы?
– Примерно в восьмистах километрах от места взлета и в тысяче триста от конечной точки маршрута.
– Далековато от наших, – пробубнил я под противогазом. Из-за них было сложно общаться, мало того что непонятно, что говорят, так еще уши закрыты резиной.
– У нас примерно в двухстах километрах находится аэродром подскока. Мы там заправляемся… Что-то нашего прикрытия не видно. Должен уже появиться, – покрутив головой, сообщил летчик.
– Что там с твоим напарником? – спросил я, посмотрев на нос самолета, смявшийся в гармошку при встрече с барханом.
– Перелом ноги, и ее еще зажало. Сейчас освободят, наложат шину, и можно будет вытаскивать.
– Носилки нужны, – пробормотал я, оглядываясь.
– Так у нас есть. Обратно мы раненых вывозим. Поэтому и аптечка, и пара носилок в наличии, – сообщил лётчик и стал ковыряться с транспортным люком в хвосте самолета.