Попадались золотые и серебряные слитки, драгоценности, а в двух бочонках был золотой песок. Мысленно прикинув, я понял, что все войдет в трюм катера. Вот только часть придется убрать на корму, чтобы не было дифферента на нос, а то сторожевик на ходу будет зарываться в воду.
Дальше нужно было действовать быстро. Поднявшись на палубу и убедившись, что испанцы стоят лагерем на берегу – пару раз даже сверкнули линзы подзорной трубы наблюдавших за мной офицеров – с трудом откинул тяжелые створки, закрывающие грузовой трюм.
Спрыгнув на катер, я перегнал его ближе, так, чтобы открытый трюм находился в нужном месте. Вернувшись на галеон, нашел уже готовые грузовые тали и спустил сетку вниз. После чего, вернувшись в трюм – вода доходила уже до середины бедер, и появился едва заметный крен, – попробовал перетащить ящики, сундуки и бочонки на сетку, но ничего не получилось. Сил не хватило. Слишком тяжело для одного, только бочонки я смог повалить и перекатить на сетку.
Вернувшись, я с помощью противовеса поднял оба бочонка, развернул рей и опустил драгоценный груз точно в трюм сторожевика.
Дальше я освободил сетку, поставив бочонки в углу, и бросил на неё четыре пустых ящика из-под боеприпасов – лучше перегрузить часть драгоценностей в них, легче управляться.
Бросив взгляд в сторону берега с палубы галеона, я вернулся в трюм, продолжая тяжелую, но приятную работу.
Последний ящик я положил в сетку, уже будучи по горло в воде.
Когда волны начали захлестывать палубу галеона, я уже отошел от него метров на сто, наблюдая, как тот уходит под воду.
Через час, когда мачты в окружении деревянных обломков, плавающих вокруг, скрылись под водой, я запустил двигатели и медленно повел катер подальше от испанцев.
Когда я грабил галеон и почти вытащил сокровища наверх, то случайно обнаружил ящики с бутылками моего любимого хереса.