Все свободные от вахты матросы поспешили наверх, я тоже направился следом, только зашел в рубку к Скворцову.
– Тяжело было?
– Да, прилично. Думал, не дойдем. Леера постоянно обледеневали. Волны через всю палубу катались, Васильева чуть за борт не смыло, когда он лед сбивал. Лома мы лишились, на дно он ушел.
Подойдя к бронещелям, я выглянул наружу, щурясь от холодного ветра, бившего в глаза. Судя по расступавшейся темноте, было утро. В видимости были только небольшой городок, сухой док, где стоял боевой корабль, эсминец, если мне не изменяли глаза, да причал, у которого стояли две подлодки, и везде снег и лед.
– Вон то пустое место – наша стоянка, на нее и встанем.
Когда мы подходили к причалу – опознание было открытой волной, поэтому нас ждали – катер был пришвартован, и мы покинули сторожевик. Дождавшись, когда Скворцов доложится контр-адмиралу, стоявшему в толпе свиты, я вышел вперед и, кинув руку к виску, представился:
– Генерал-майор Демин, начальник первого отдела Наркомата точечных наук.
Надо отдать должное морякам: несмотря на удивление, они быстро обеспечили меня связью, хотя особист и крутился рядом, но хоть и устаревшее, удостоверение-пропуск пока играло в мою пользу. Дальше прошло штатно, когда на той стороне поверили, что я – это я, то меня тут же переключили на Серегу, который, быстро разобравшись, где я, велел там и ожидать.
Наш катер тоже взяли под охрану. Но я, пользуясь своим званием, продавил приказ достать из трюма ящики с промёрзшими фруктами с Кубы для экипажей кораблей и субмарин в превентивных целях и во избежание цинги и выделить часть детям на базе. Скворцов рассказал об этих проблемах, поэтому мы набили трюм тропическими фруктами.
"После нашего прибытия поднялся шторм, и база оказалась фактически изолирована, что позволило мне три следующих дня составлять рапорт о своих приключениях, благо местный особист, майор Рогов, щедро одарил меня своими запасами бумаги, подшивая все потом в папки.