Почему церковь в Бойске, где в воскресенье на литургию собиралось от силы пятнадцать человек, не закрывали, не знал никто. Но храм работал. Облачение отца Владимира изрядно истрепалось, из экономии батюшка не зажигал электричество, служил при свечах, коих горело мало. Зимой в церкви стоял холод – котельная работала на угле, а он был дорогой, поэтому практически не топили. Но благодаря матушке Ирине священник не голодал. Местные старухи и нищие могли пообедать в трапезной, там всегда были горячий суп и хлеб.
В одно дождливое осеннее утро матушка попросила мужа пойти в храм в резиновых сапогах.
– Что будет дальше, ума не приложу, – горевал настоятель. – Отца Владимира нет, меня куда-нибудь переведут. Останутся наши прихожане никому не нужны.
Назавтра матушка Ирина неожиданно уехала в Москву, чем безмерно удивила односельчан – на их памяти она дальше деревни Марково не каталась.
Дней через десять старейшая жительница Бойска Матрена Филипповна Реутова постучалась в избу к матушке Ирине и без особых церемоний поинтересовалась:
– Объясните нам, как дальше жить: ездить в Марково или ждать, пока отец Дионисий на службу соберется? Уж которое воскресенье мы без исповеди и причастия.
– Не шумите! – строго заговорила вдова. И пояснила: – Заболел отец Дионисий, с температурой свалился.