Надувать его мы приспосабливали пассажиров. Надо было видеть, с каким энтузиазмом бегали они вокруг сдутого шара, этого импотента-Гулливера, и какими восторженными криками сопровождался процесс наполнения, когда горячий воздух, как виагра, потек в его чрево и он стал отряхиваться, подниматься и становиться ого-го! Восставал до неба и нес своих лилипутов над землей, ничуть не напрягаясь. (Там, кстати, была одна не совсем удачная посадка: корзина завалилась на бок и слегка протаранилась, но никто не пострадал.)
А больше всего по душе мне пришлась Северная Каролина: прохлада, горы, тишина; дух захватывает, когда поднимаешься по узкому серпантину в Аппалачах, а они все тянутся и тянутся – та их часть, которая называется Смоки-Маунтинз, Дымные горы.
"Иногда я задумываюсь: не податься ли куда-то в те края из нью-йоркского бедлама? Тишь прозрачная, воздух душистыми травами напоен, безмятежная Северная Каролина. Может, к шарам вернусь. А что: разыщу Роберта и Реджину, наймусь к ним пилотом…
Думаешь, не получится?..
11…Сегодня посреди рабочего дня в салон заявился Мэри. Мне показалось, что он (она?) немного похорошел(а).
К счастью, и Наргис, и Васанта занимались клиентами, а то бы слетелись на эту картинку – поглазеть на переделка-недоделка. Мне было тошно так, как если б вдруг я увидела, что калека, который до сих пор передвигался сам, хоть и с палочкой или костылем, вдруг навеки пересел в инвалидное кресло.
– Я тебя порадую, Галин, май дарлинг, – сказал он. – Ты будешь просто счастлива услышать, что я устроился волонтером в магазин подарков.
– О, это прекрасно! – ответила я, улыбаясь как ненормальная. Все было кончено с этим несчастным придурком.