Бабий ветер

Но проходил месяц, другой… Тоска возвращалась, наваливалась, хватала горло клешней. Имя дочери трепетало над моим затылком тремя горячими язычками свечей, и бежала я дальше, все дальше и дальше…

Работала хорошо, иначе не умею, везде просили меня остаться, а когда на кухне очередной забегаловки я мастерила свой фирменный вишневый пирог, хозяин или хозяйка пробовали, причмокивали, закатывали глаза и немедленно поднимали почасовую оплату с условием, чтобы я…

Но через месяц-другой я все равно уезжала.

Где только не мотало меня.

Умудрилась застрять на два месяца даже в такой дыре, как Ошава – это городок под Торонто, в те годы заселенный в основном шоферней, служащими «Дженерал Моторс». Место, где не хочется жить, – пабы, забегаловки, все случайное. Работала в «Тиме Хортонсе» – самый популярный общепит в Канаде, основан знаменитым канадским хоккеистом. Начинала, как обычно, с мытья полов и посуды, потом перебралась на кухню.

Дольше всего задержалась в Виндзоре. Ты не бывала там? Славный такой городок на берегу Онтарио.

Напротив – можно сказать, через дорогу, через реку – американский Детройт, тот самый, некогда могучий центр автомобилестроения. В то время, лет двадцать с лишним назад, Виндзор процветал: половина его населения переправлялась через мост Амбассадор и работала на автозаводах Детройта, привозя домой американские доллары, которые, что ни говори, покрепче канадских. Потом «Дженерал Моторс» рухнул, и рухнуло все, что на нем крепилось.

Не знаю, что там сейчас, когда Детройт стал призраком, но в те годы в Виндзоре пооткрывались казино и стрип-клубы, где танцевали абсолютно голые девочки.

Стриптизерш там в то время было больше, чем во всей Америке, так что в Виндзор наведывались проветрить карманы не только канадцы, но и американцы.

И – человеческая природа неизменна! – городок возродился и расцвел, ибо порок, как и война, остается самым жирным удобрением для алчной сволочи любого народа.

Я работала в баре одного из таких казино, на центральной улице Олет, что тянулась через весь даунтаун до самой реки.

Много чего там насмотрелась – это уже сюжет для другой твоей книги, – но вспомнить хочу об одной пожилой паре.

Они появлялись каждую пятницу, приезжали на ужин.

Он – высокий, худощавый, очень прямой и седой абсолютной крахмальной сединой. Впечатляющий господин и, главное, по моему ведомству: калека. Без одной ноги был и, что интересно, ничем ее не заменял, совсем как инвалиды нашего детства.