Вокруг происходит какая-то возня, но вникнуть я не стараюсь. Какая разница, если ты уже не живая, верно?
Мир кружится, закручивая меня в бешеный круговорот. Меня тошнит. И сквозь мычание наконец пробивается мой невнятный голос:
– Я в аду?
– Да, Разноглазка. Вместе с адской четверкой.
Глава 39
Кир
Когда я захожу в свою комнату с идиотской кружкой чая, мне все внутренности будто кипятком ошпаривает. Ланы там нет. Пусто. Ощущение, что кто-то этот долбаный чай насильно влил мне в рот, и все внутри обварило. Я ставлю кружку на стол, думаю – может быть, она просто пошла в туалет.
– Алло?
– Пацанов возьми – и ко мне быстро, мы в жопе.
– Понял, – отвечает Диман и отключается.
Я, перескакивая сразу через три ступени, лечу обратно домой. Потому что, если пойду искать ее в таком виде, толку не будет.
– Довольна?! – рычу на маму, потому что больше не на кого, и потому что реально сейчас считаю, что она виновата.
– Во-первых, не ори на меня.
Она идет за мной по пятам и останавливается в дверях, когда я рывком открываю шкаф, вышвыриваю оттуда на пол вещи, пока не нахожу, наконец, толстовку.
– А во-вторых?
– Объясни хотя бы, что случилось?
– Лана пропала. Наверное, услышала наш разговор и испугалась.
– Кирюш, такие дети всегда сбегают.
Не верю собственным ушам. Застываю посреди коридора, а потом медленно поворачиваюсь. Спрашиваю, повышая голос:
– Какие «такие»?! Какие еще «такие дети», мам?!
Она поджимает губы и выдает:
– Неблагополучные.
Еще один выстрел в сердце. Кровавые ошметки разлетаются по всей грудной клетке.
– Лана не неблагополучная. Она прекрасная, умная, смешная, глубокая и очень сильная. Если ты встретила ее в трудный момент, это не значит, что ты можешь делать поспешные выводы и оскорблять девушку, которую я люблю.
– Кирюш, – начинает мама после судорожного вдоха.
– Мне некогда, – обуваюсь и беру парку с вешалки.