– Я бы поверил в твою претензию, если бы ты не зевал, как скотина.
А я вдруг вздрагиваю от внезапного приступа смеха. И говорю в темноту, вспоминая дурацкую песню, которую сегодня включали раз сто:
– Кис-кис, кис-кис.
– Я котик, ты котик, – продолжает Бус с матраса.
– А твои поцелуи, – это уже Тоха.
– Почти как легкий наркотик, – финалит Белый.
– А если я дальше не помню?! Я, получается, в перекличке не участвую? – возмущенно шепчет Кир, и мы смеемся так, что у меня мышцы сводит.
– Мы завтра подучим с тобой, Гильдия, не паникуй, – говорит Тим.
А я, уже засыпая, чувствую, как Кир целует меня в лоб. Если бы это был последний день в моей жизни, я бы хотела прожить его именно так.
Глава 27
Утром просыпаюсь раньше всех. Разгильдеев обнимает меня, придавив к дивану тяжелой рукой. Сопит так умильно, что долгие минуты я просто наблюдаю за тем, как он дышит, опасаясь дышать самой. Потом максимально аккуратно выскальзываю из его захвата и встаю с постели. Трачу еще секунд десять, любуясь адской четверкой.
Умываюсь, собираю волосы в пучок. Выбившиеся короткие пряди подкручиваю мокрыми пальцами. Полощу рот с зубной пастой. Хмыкаю – наверное, в этом даже что-то есть. Какой-то колорит молодежных тусовок.
Изучаю себя в зеркале. Без косметики я выгляжу моложе, почти ребенком.
Крадусь на кухню и прикрываю за собой дверь. Ставлю чайник, изучаю содержимое холодильника. Достаю яйца, колбасу, помидоры. Отыскиваю большую сковороду и готовлю огромную яичницу. Машинально одергиваю короткие шорты. Они похожи на те, в которых занимаются тайским боксом.
"Никто меня не видит, но от этих глупых мыслей я тут же заливаюсь краской. Вчера в дурмане вечеринки он много меня обнимал, и это казалось правильным. А сегодня, когда за окном серое октябрьское утро, я уже ни в чем не уверена. Может, он вообще был пьян? Хотя я этого не заметила.