Беременна от бандита

Над головой разрывается громовой раскат, в момент, когда я вылетаю из такси и мчусь к подъезду.

– Девушка! А ваши вещи?

Даже забываю в машине свою ручную кладь. Опрометью возвращаюсь обратно, спотыкаюсь, почти падаю в грязную лужу.

– И сдачу возьмите, – грустно вздыхает мужчина. Я его не слышу. Я слышу лишь бешеный стук собственного сердца. Влетаю в подъезд, бегу по ступенькам, пытаюсь нащупать дрожащими пальцами ключи от квартиры. Лишь с третьего раза попадаю в замочную скважину.

Сердце замирает, пропускает удары, время будто бы останавливается всё кругом замирает.

– Катя! – отчаянно всхлипываю я, оглядываюсь по сторонам, несусь сначала в её комнату, потом на кухню и в свою.

Тишина. Мёртвая. Замогильная. Как в склепе. Я лишь слышу, как нещадный дождь барабанит по окнам и подоконнику. В квартире пусто. Полумрак. На кухне стоит кастрюлька с супом. Он скис. Значит Кати не было больше суток… Это правда."

"Я мечусь как птица в клетке, не знаю, что мне делать. Врываюсь в комнату сестры, вижу её домашнее платье, которое одиноко висит на стуле.

Трогаю его кончиками пальцев. По щекам капают горькие слеза. А там в углу стоят её тапочки с розовым пушком.

Почему же мне так больно, так тревожно внутри? Как будто… как будто ты уже навсегда потерял этого человека? И никогда его не увидишь. Такие ощущения ползут в душе, как пауки, вонзаясь в ее недра своими противными острыми лапками. Я машу головой, растираю потекшую тушь на лице холодными ладонями, бегу в коридор, оттуда – на лестничную клетку. Жму на звонок, со всей силы колочу кулаками в квартиру соседки.

Дверь со скрипом распахивается. В проёме мелькает взволнованное лицо пенсионерки Марии Валентиновны.

– Ой, Алиночка, что стряслось? – испуганно кряхтит женщина.

Я задыхаюсь. Горло будто обмотали стальными цепями.

– Катя! Вы не видели Катю?

– Ох, не видела. Я вчера так до неё и не достучалась… – баба Маша обреченно качает головой. – В полицию надо звонить. Господи, беда-то какая!

Она права, у меня нет выбора. Я уже и так обзвонила всех её подруг, никто о ней ничего не знает.

Кристина, её лучшая подруга детства, говорит, что она дома была позавчера, сказала, что много работы, поэтому они не строили никаких планов, чтобы вместе проветриться.

В её комнате так и стоит одинокий мольберт с начерченным на нём наброском. Я провожу по нему пальцами, всматриваюсь в силуэт – это девушка, и узнаю в нём себя. Мой портрет. Она хотела нарисовать меня. Заготовка на конкурс, она мне все уши о нем прожужжала.