Во мне тикают часы, которые всё дальше и дальше отдаляют меня от супруги.
Как тебе там без меня? Уверен, что хорошо. Ты обрела покой и умиротворение, а меня оставила жить в этом аду с вечной ноющей невыносимой болью. Это тоже похоже на хроническое заболевание. Жить можно, даже долго, возможно, но с постоянной монотонной болью в груди. Иногда хочется наживую вырезать у себя тот орган, который болит. Но я с каким-то мазохистским удовольствием каждый раз давлю внутри себя на этот нарыв, чтобы стало еще больнее.
Рабочий день, полдень, на стене моего кабинета тикают механические часы.
Ты на меня его надела когда-то давно со словом «бесконечно». Я существую, а ты – нет.
Почему ты не сдержала своё слово?
В чем, мать твою, выражается эта бесконечность?!
В моей вечной боли? Я в ней уже захлебнулся.
Можно, конечно, всё решить быстро и красиво. Берёшь ствол, вжимаешь дуло в висок. Зажмуриваешься, нажимаешь на спусковой крючок...
И всё.
Эта реальность выключается.
Только вот не уверен, что встречусь с тобой. Я вообще больше не верю в высшие силы и жизнь после смерти, в какой бы ипостаси она ни протекала.
Бога нет. Там, наверху, только чёрная дыра. А если бы кто-то в самом деле существовал там, он бы не забрал ее у меня и не оставил ребенка сиротой.
Мой сын сирота при живом отце. Потому что я тоже труп. Инвалид, лишённый чувств, любви, сострадания и эмоций. Во мне всё атрофировалось. Меня тоже нет. Звучит ужасно. Сам от этого понимания в шоке, но я не могу ничего дать нашему ребёнку.
Я просто не могу.
Не могу с ним общаться, не могу порой смотреть на него... Потому что именно он забрал у меня Лену.
Если бы его не существовало, то она бы жила.
Понимаю, что звучит ужасно. И за это мне тоже хочется пустить себе пулю в лоб.
Никак не могу переломить себя и разделить эти чувства. Она пожертвовала собой ради сына, тем самым убив меня.
У него ее волосы, ее черты лица, ее ямочки на щеках и ее запах.
Я бездушный урод.
В первый месяц после смерти Елены я не мог вообще смотреть на сына и находиться с ним в одном помещении. Меня ломало и корёжило."
"И до сих пор корежит от этой деформации. Мне, определённо, нужен психолог. Вот только никому не позволено вскрывать мое гнилое нутро и ковыряться там.
Нет, я немало даю своему сыну. Заботу, уют, финансовые вложения, обеспечение. Всё самое лучшее.