Ой, ничего хорошего этот разговор мне не несет.
Судорожно пытаюсь вспомнить все косяки, но ничего критичного не нахожу.
— Мария, при первой нашей встрече я дала вам четкие указания по поводу питания ребенка. Так? — выгибает свою идеальную тонкую бровь.
Настороженно киваю.
— А раз вы меня услышали, тогда кто дал вам право кормить Артема шоколадом?
Батончик...
Черт."
"— Я не... — хочу солгать, что ничем не кормила, но это глупо. — Это был всего лишь маленький детский молочный батончик. Ну нельзя же всё запрещать ребёнку.
— Всего лишь батончик, — возмущенно разводит руками, смотря на меня, как на идиотку. — Этот батончик спровоцировал у ребёнка аллергию. Я даю четкие указания и запреты не потому, что я злая старуха.
А выглядит как злая стерва, думаю про себя, сжимая губы, но вслух, естественно, не озвучиваю.
— У Артёма аллергия!
— На шоколад?
— А мы не знаем. Не выявили точный аллерген. Современные сладости и прочие детские радости напичканы разными химическими добавками.
Отрицательно кручу головой.
— То, что у вас нет никакого опыта, не дает вам право гробить моего внука. Вы безответственная и непрофессиональная. Зачем вы притащили в дом кота?
— Роберт Станиславович разрешил. Простите, моя вина. Я всё поняла, и подобного больше не повторится, — честно признаю свою вину. — Вы мне скажите, что ему можно? Домашние сладости, приготовленные из свежих продуктов? Там разные печенья, кексы, тортики можно?
— Это обилие сахара, что тоже вредно.
— Какие такие мультики я показывала? — распахиваю глаза. — Всё, что мы смотрели, было с цензом «шесть плюс».
— Во-первых, Артему четыре года. Во-вторых, это неприемлемый мультфильм, где демонстрируют зло и насилие.
Не сдерживаюсь, закатывая глаза. Обычный мультик для пацанов.
Вот мне интересно, откуда она всё узнала? Точно ведьма.
— В общем, я поговорила с Робертом. Будете отчитываться перед ним. Была бы моя воля, я бы вас не то что уволила, а вовсе не допустила бы к детям. И, проверьте, я повлияю на Роберта. Лучше займитесь поиском другой работы и гробьте других детей, — выговаривает она мне.
— Я гроблю детей?! — взрывает меня. Повышаю голос, но осекаюсь. Артему определенно не нужно это слышать. Мой дрянной характер лезет наружу.