Так-так, битва в самом разгаре, зло подумал Мэтью. После предварительной пробы сил лорд Джон переходил к основному блюду. Но сначала он должен был помучить свои жертвы, понаблюдать, как они будут дергаться, метаться, пытаться вывернуться из расставленных для них сетей. Внезапность этой атаки показывала, что дядя находился в куда большем смятении, чем хотел показать.
Что ж, это отрадно.
Мэтью слегка сжал плечо Грейс. Ее мышцы были сильно напряжены. Она очень хорошо понимала, что означало слово «заменить».
– Уверяю вас, дядя, миссис Паджет как раз то, что мне нужно, – на удивление спокойно проговорил Мэтью.
Лорд Джон попытался принять непринужденный и беззаботный вид, но это у него явно не получалось."
"– Послушай, дорогой, ты должен поверить мне – эта женщина дешевая шлюха. А тебе нужна любовница, которая знает, как доставить удовольствие мужчине. Тебе просто не с кем сравнить ее, в этом все дело.
Тело Грейс начала бить дрожь, к лицу прилила кровь. Без сомнения, лорду Джону был точно известен даже день, когда Грейс первый раз легла в постель к Мэтью.
– Миссис Паджет останется со мной. – В голосе Мэтью звучала настойчивость.
В последнее время лорд Джон отвык от того, чтобы кто-то противоречил ему. Его ледяные глаза засветились яростью, а узкие белые ладошки сильно сжали янтарный набалдашник. С каждым годом в его поведении проглядывало все больше властности, надменности и всех тех свойств, которые присущи настоящему маркизу. Он был уже почти настоящим маркизом.
– Ты сразу же позабудешь ее, как только опытная темпераментная женщина займет ее место. В прошлый раз миссис Паджет поделилась со мной своей историей и сказала, что очень не хочет ложиться в твою постель. Это негуманно – превращать порядочную женщину в шлюху.
– Полагаю, по ночам вы теперь не спите, мучаясь угрызениями совести, – проговорил Мэтью.
– Вы никогда не выпустите меня отсюда, лорд Джон. – Голос Грейс, словно нож, разрезал сгустившуюся атмосферу. – Я слишком много знаю. Вы собираетесь просто убить меня.
Тонкие брови лорда Джона изогнулись, глаза слегка округлились, и в них появилась какая-то потерянность, как будто он тщился и никак не мог найти вдруг заговорившее насекомое.
– Боюсь, мадам переоценила свою значимость.
– Полагаю, что нет. – В голосе Грейс слышалось презрение.