Но похоже, после осмотров он давал Монксу и Файли советы, как «правильно» обращаться со своим пациентом. И все это делалось, разумеется, по указке лорда Джона.
Грейс хотела отправить кого-нибудь наблюдать за поместьем лорда Джона, но герцог был против такого плана. Он боялся, что их человека обнаружат и тут же перевезут Мэтью в какое-нибудь другое место, и тогда шансов на спасение у него не останется."
"– Спокойствие, дорогая, только спокойствие. Все завершится в свой срок и так, как нам нужно. – Отец накрыл ее руку своей узкой холодной ладонью.
– Грейс, тебе лучше остаться в карете. Так будет безопаснее, – сказал герцог, схватившись за бархатную петлю, когда карета подскочила на очередной рытвине.
Свои действия они обсудили раньше, и сейчас дядя Френсис не преминул напомнить об их уговоре. Грейс ждала столько дней, сгорала от нетерпения, ей хотелось как можно скорее увидеть Мэтью собственными глазами, но она была вынуждена подчиниться требованию герцога.
– Френсис, позволь девочке присутствовать при разговоре. – Отец покрыл ладонью ее руку. – У нас больше людей, чем было у Веллингтона перед Ватерлоо. Разве ты не видишь, в каком она состоянии?
Позади кареты герцога следовал целый отряд вооруженных всадников, а сразу за ними ехала еще одна карета с двумя придворными врачами.
Грейс снова отметила про себя, что ее отец изменился до неузнаваемости. Он был готов открыто защищать ее интересы. На глаза Грейс снова навернулись слезы, затем они протекли под маску и намочили ее.
Грейс пребывала в смятении и страхе. Она выпрямилась, ее пальцы с силой впились в ткань юбки. Она должна быть сильной, она должна выдержать все. Ради себя. Ради Мэтью.
Карета подъехала к воротам, и Грейс приготовилась встретить свое будущее.