Можешь что-нибудь там купить. Нет. Лучше я куплю. Расплачусь наличными, а ты мне дашь чек от имени Далтона Смита. Обналичу его, когда весь этот беспредел закончится.
— А если меня убьют? Ты останешься ни с чем.
Баки отмахивается:
— Я же не «БМВ» покупать собираюсь. Какую-нибудь развалюху, лишь бы ты до места доехал. За полторы-две тысячи баксов. Может, даже не легковушку, а старый ржавый пикап с плохонькой подвеской и более-менее живым мотором. — Он смотрит на солнце, что-то обдумывая. — Знаешь, с таким открытым прицепом, в которых ландшафтники возят косилки, воздуходувки и прочую хрень.
Билли так и видит эту картину: пикап с облупившейся на дверях краской, ржавчиной на порогах и следами автомобильной замазки «Бондо» вокруг фар. Нацепить старую, мятую ковбойскую шляпу — и да, получится недурная маскировка. Обыкновенный бродяга-шабашник, перекати-поле, каких тысячи.
— Они думают, что ищут одиночку, — говорит Баки. — Тут-то тебе и пригодится Элис. Допустим, вы заедете в придорожную кафешку на Пятидесятом шоссе, а там охотники за головами сидят, кофеек пьют да жертву караулят.
— Я не потащу Элис туда, где может пролиться кровь. — Самое плохое, что сама-то она охотно поедет.
— А ты брал ее с собой на разборку с насильниками?
Конечно, не брал, он оставил ее в ближайшем мотеле. Но ответить Билли не успевает: открывается задняя дверь, и в дом входит Элис.
16
Щеки у нее разрумянились, волосы напоминают стог сена, и Билли без особого удивления отмечает, что — по крайней мере сегодня — выглядит она сногсшибательно.
— Какая там красота! — восклицает Элис. — Ветрище ужас, меня чуть не сдуло, но бог мой, Билли, оттуда видно вечность!
— В ясный день[52], — с улыбкой добавляет Билли.
Элис то ли не узнает цитату, то ли слишком взбудоражена; она продолжает тараторить:
— Там были облака — надо мной и подо мной, представляешь! И еще я видела какую-то огромную птицу… Конечно, вряд ли кондор…
— Запросто, — перебивает ее Баки.
— А далеко-далеко, на другой стороне, это просто бред, но, кажется, я увидела отель, о котором ты говорил. А потом моргнула — от ветра глаза слезились, — и он исчез.
— Ты не единственная, кто его видел, — без намека на улыбку отвечает Баки. — Я человек не суеверный, однако ноги моей не будет там, где раньше стоял отель «Оверлук». Гиблое место.