— Можешь выбрать любой сетевой. Далтона Смита никто не ищет, да и нас искать больше не будут.
— Уверен?
Билли обдумывает ее вопрос. Последнее его напутствие Нику — Хоть раз в жизни будь человеком — наверняка возымело нужное действие. Ник был уверен, что сдохнет в своем логове, и теперь не захочет снова лезть на рожон. По крайней мере какое-то время. И еще: если Билли доберется до Роджера Клэрка, от Ника Маджаряна отвяжутся. При этом шесть миллионов наверняка останутся лежать на одном из его многочисленных счетов.
Элис все это время вопросительно смотрит на Билли.
— Уверен. Поехали.
2
Рассказывать придется долго, но и путь до Уэндовера неблизкий: за пять часов он успеет сообщить Элис, что узнал и к каким выводам пришел. И все же перед выездом он включает телефон и гуглит Роджера Клэрка. Если верить короткой биографии, родился тот в 1954 году, то есть ему шестьдесят пять, но на фотографии он выглядит лет на десять старше: бледный, одутловатый, морщинистый, лысеющий дед.
— Вот кто устроил весь этот цирк, — говорит Билли, вручая Элис телефон.
Пока он выезжает на дорогу, она, согнувшись над телефоном, что-то набирает, прокручивая страницы на экране и смахивая волосы со лба.
— Обалдеть! В «Википедии» написано, что он практически властелин мира. По крайней мере медийной его части.
Билли вновь вспоминает первую встречу с Кеном Хоффом: как они сидели вдвоем под зонтиком возле кафе «Место под солнцем», прямо напротив здания, с пятого этажа которого Билли предстояло произвести выстрел. Хофф заказал бокал вина, Билли — диетическую содовую. От Хоффа уже тогда разило безнадегой, и к ней в довесок шло особое мировоззрение (благодаря которому он уже огреб от жизни и очень скоро должен был огрести еще), святая, возможно, внушенная ему с малых лет вера, что он — главная звезда фильма под названием «Замечательная жизнь Кена Хоффа».
— Газеты, сайты, киностудия, два стриминговых сервиса…
— И телеканалы, — добавляет Билли. — Не забывай про каналы, включая ред-блаффский «Шестой». Видео с места событий у здания суда было только у них.
— Ты думаешь…
— Да.
Элис тихо чертыхается.