Билли Саммерс

— Прости, прости, я такая дура, совсем вылетело из…

Тут из дома донесся хриплый прокуренный окрик:

— Билл? Билл!

Я чуть не откликнулся, но вовремя вспомнил, что лежащего в дверях человека тоже зовут Билли. Имя-то распространенное.

— Что такое? — Рыхлый, влажный кашель, а следом — звук откашливания. — Где девчонка?

Посреди длинного коридора открылась дверь. Из нее вышел Клэрк: синяя шелковая пижама, зачесанные наверх белые волосы (я невольно вспомнил Фрэнка). В руке трость.

— Билл, где дев…

Тут он замер и прищурился.

Опустил взгляд, увидел на полу своего телохранителя, а в следующий миг развернулся и быстро поковылял обратно к двери, помогая себе тростью. Он держал ее обеими руками, как шест для прыжков в высоту, и двигался на удивление проворно для своих лет. Я бросился следом, не забыв задержать дыхание в коридоре, и успел схватиться за дверь, когда он уже пытался ее закрыть. Я ударил его дверью, и он упал. Трость отлетела в сторону.

Клэрк сел и уставился на меня. Мы были в гостиной. Ковер, на который он плюхнулся, выглядел дорого: турецкий или обюссонский.

На стенах висели не менее дорогие картины. Мебель массивная, обитая бархатом. В ведерке со льдом на хромированной стойке потела бутылка баснословно дорогого шампанского.

Клэрк начал отползать, щупая пол в поисках своей трости. Его аккуратная прическа уже развалилась; морщинистое и дряблое лицо обрамляли седые лохмы. На обиженно выпяченной нижней губе блестела слюна. До меня донесся запах его одеколона.

— Что ты сделал с Биллом? Застрелил? Я слышал выстрел!

Он наконец схватил с пола трость и теперь потрясал ею, все еще сидя на полу с раздвинутыми ногами.

Пижамные штаны немного сползли, обнажив жировые складки на боках и седеющие лобковые волосы.

— Убирайся! Кто ты вообще такой?!

— Я человек, который убил человека, который убил твоего сына, — сказал я.

Он вытаращил глаза и попытался огреть меня тростью. Я схватил ее, выдернул и отшвырнул в другой конец комнаты.

— Ты устроил пожар в Коди и сделал так, чтобы к зданию суда попала только одна съемочная группа — твоя! Так было дело?

Его верхняя губа судорожно подергивалась: ни дать ни взять старый цепной пес с очень скверным нравом.

— Не понимаю, о чем ты.

— Еще как понимаешь. Диверсия была не для меня — пожар случился слишком рано. Так зачем?

Клэрк встал на колени и пополз к дивану, выставив напоказ свой полуголый зад — глаза бы мои не глядели. При этом он тщетно пытался подтянуть штаны. Мне было его почти жалко. Но только почти.