Тот перестал выглядеть грозным, на лице отобразилось беспокойство и он даже растерянно обратился за помощью к сестре, но та лишь вздёрнула подбородок.
— Дунь, не умирай! — часто-часто заморгав глазами, воскликнул княжич, и Дуне стало стыдно.
Ну до чего же доверчивый ребёнок! Вот таких в будущем домашние котики и белки будут разводить на вкусняшку, прикидываясь мёртвыми!
Она открыла глаза, сочувствующе погладила его по руке и перевела взгляд на князя.
— Та-а-ак! — протянул он, сообразив, что это всего лишь Доронинские выкрутасы.
"— Это у меня ноженьки подкосились, княже, — как можно жалобнее произнесла она. — Ну, а раз к земле потянуло, то думаю, дай прилягу, посмотрю, каково это, когда от страха замертво падают.
— И каково?
— Жалко себя стало, да и всех остальных. Без меня-то вам скучно будет.
Иван Васильевич буркнул с ухмылкой:
— Это точно.
— Ты нам зубы не заговаривай, а скажи, чьи речи княжичу втолковывала! — звонко потребовала Анна.
«Вот ведь змея!» — подумала Дуня, но делать было нечего.
Она поднялась, степенно поклонилась князю, потом княжичу и только потом сестре Ивана Васильевича. Та сверлила её недовольным взглядом, дожидаясь ответа.
— Мне не до чужих речей, своих полна головушка, — обиделась Дуня. Ей хотелось сказать это с вызовом, но за плечами уже был конфликт со старой княгиней, и нового не хотелось. Поэтому Дуняша приняла красивую позу, чтобы полностью завладеть вниманием слушателей и начала велеречиво излагать свою позицию:
— Сего лета наше имение не единожды разоряли.
Тут Дуня вспомнила эффектный трюк из фильма в прошлой жизни, достала яркий шелковый платочек и начала размахивать им в момент пауз, чтобы наверняка приковать всю внимание к своей речи.
— Держались все вместе, отсиживаясь в наших хоромах, оборонялись как умели, и поддерживали друг друга добрым словом.