Как и все другие массовые зрелищные мероприятия.
К моменту развала СССР и краха коммунистической системы Босяков скопил свой первый и весьма значительный капитал. И не в пламенных – в смысле быстро сгорающих – совдеповских рублях, а в твердой американской валюте. Вопреки ожиданиям общественности, он так и не выступил на защиту Революции. Мало того, чуть ли не первый в городе прилюдно сжег партийный билет и во всеуслышание отрекся от коммунистических идеалов.
Виктор Алексеевич сделал это не потому, что был горлопаном.
Вроде бы невзрачная должность. Во всяком случае, в иные времена Босяков бы обиделся, если бы его назначили на это место. Но начиная с девяносто второго года эта должность стоила целого состояния. Потому что началась знаменитая чубайсовская прихватизация.
Виктор Алексеевич развернулся во всю мощь своего организаторского таланта. За спинами своих начальников провел широкомасштабную аферу. За крупные взятки помогал бизнесменам за смешные цены приобретать в собственность здания и помещения под магазины, рестораны, салоны красоты, парикмахерские.
Конечно же, о себе, любимом, Босяков не забывал. Все лучшее – себе. К девяносто пятому году он имел в своей собственности десятка три достаточно крупных магазинов и целую сеть дорогих ресторанов, ночных клубов, казино.
К девяносто шестому году все компаньоны Виктора Алексеевича растаяли как дым. Кто-то добровольно продал ему свою долю за бесценок, кто-то куда-то бесследно исчез.
Наездов братвы Босяков не боялся. Потому что он сам был мафией. Свои боевики – вооруженные до зубов и преданные как собаки. Связи в чиновничьих и милицейских верхах.
При всем при этом он был человеком из команды губернатора области. Особо приближенной к нему персоной. И, соответственно, персоной неприкосновенной. Виктор Алексеевич уже давно не занимался приватизацией. Но память о его незаконной деятельности осталась. И не абы где, а в областной прокуратуре.