А это, как догадался Андрей, был он.
– Пригрел змею на своей груди... – выдавил из себя губернатор.
– Думали, господин Ковальский, всех переиграли?.. Избавились от всех, кто знал вас как Большого Папу. И решили, что можно вводить в бой подполковника Алексеева. Сами его за решетку упекли, сами же и все карты ему вручили. Думали, что подполковник Алексеев очистит город от бандитов, которые вдруг стали вам мешать. А затем сам отправится туда, куда вы отправили Князя и Кирьяна... Да-да, у нас есть неопровержимые доказательства, что эти преступные авторитеты были ликвидированы по вашему прямому указанию.
– Вот именно, преступные... – не растерялся губернатор. – Я очищаю город от криминальных элементов. А также от коррупционеров в милицейских погонах...
– Это я-то коррупционер? – усмехнулся Алексеев.
– Это не я – вы сами сказали, – сверкнул взглядом губернатор.
Похоже, он уже взял себя в руки."
"– Вы, подполковник, можете взять меня под стражу. Можете отдать под суд... Но вы прекрасно знаете, что я выйду из воды сухим.
– Да, вашу карту мне ничем не перебить, – легко согласился подполковник. – Разве что только черным козырем...
– Каким козырем?..
– Черным... Сейчас вы узнаете, что я имею в виду...
Алексеев распорядился убрать трупы верных губернатору людей. Их закатали в ковер и вынесли из кабинета. Андрей вдруг понял, что эти тела не будут фигурировать ни в каком деле. Они просто бесследно исчезнут.
От них остался только пистолет, из которого стреляли в Егора. И из всех омоновцев в кабинете остался лишь один боец. Алексеев многозначительно посмотрел на него. Тот едва заметно кивнул. На лице – напряжение, в глазах – решимость.
– Все, можете идти, господин Ковальский, – сказал подполковник.
И взглядом показал на дверь, через которую губернатор входил в свой запасной кабинет.
Большой Папа недоуменно посмотрел.
– Что должен вам взамен? – спросил он.
– Простите, не понял...
– Разве вы не хотите получить гарантию собственной неприкосновенности?
– Ах, вот вы о чем!.
– Как знаете...
Тяжелый, грузный губернатор с необычайной легкостью поднялся со своего места, рванулся к спасительной двери.
– Прощайте! – на ходу бросил он.
– Прощайте, – кивнул Алексеев.
Губернатор открыл дверь, сунул свою тушу в проем. И в это время раздалась короткая очередь.