— Ира, не-ет, — болезненно выстанывает.
Чувствую, как по нему лупят мои слова, и как безумная, продолжаю бить ими.
— Ты просил тебе верить, — слёзы всё же прорываются, дрожат на ресницах и скатываются по щекам. — И я верила! До последнего верила! И ждала, что ты вернёшься за мной. Заберёшь. Да лучше бы ты меня просто убил, чем это всё… — уже шёпотом, чуть слышно. В груди так больно от воспоминаний.
— Не говори так. Не надо… — его голос сипнет.
Не надо? Нет уж! Ты же хотел поговорить. Хотел правды? Так вот, слушай теперь!
— Я тебя любила.
Не могу больше. Слишком тяжело. Поднимаюсь на ноги, собираясь уйти, но Ворон хватает за запястье, сжимает, чуть дёргает на себя и не отпускает.
— Я тебе не верю, — цедит сквозь зубы, а в глазах пылает такая ярость, что становится страшно. Но меня ему ничем не напугать. Иммунитет хороший.
— А мне плевать, — буквально выплёвываю ему в лицо и выдёргиваю руку.
— Откуда шрам? — рычит зло.
— Это тебя не касается, — отвечаю холодно.
— Касается, — хмыкает он и врезается в меня пронзительным взглядом. — Я хочу знать всё о тебе и… нашем сыне.
Что? Нашем? Не много ли ты на себе берёшь? Как бы не надорвался!
— Это мой сын, — жёстко предупреждаю я. — Только мой! — упираюсь ладонями в стол и подаюсь вперёд, чтобы быть на одном уровне с Вороном. — И только попробуй приблизиться, я загрызу тебя собственными зубами.
— Ириш, я не собираюсь воевать… — смягчается он и примирительно поднимает руки.
— У тебя и не получится, — усмехнувшись, забираю свою сумочку вместе с телефоном, на котором мигает непрочитанное сообщение, собираясь уйти.
— Да подожди ты, Ира, — Ворон встаёт и пытается опять перехватить за руку.
— Не трогай меня, — отшатываюсь от него, как от прокажённого. — Не прикасайся. Никогда больше… — шиплю ему в лицо.
Вздёргиваю подбородок и прохожу мимо. Хочется поскорее сбежать, но чем быстрее иду, тем сильнее хромаю.
Пока жду куртку в гардеробе, вызываю такси и открываю сообщение. Из лаборатории, анализы пришли наконец. Загружаю файл и зависаю на цифрах. Это «да» или «нет»? Я словно отупела и не понимаю элементарных вещей.