Эти сволочи не прячут лица, а это значит только одно — оставлять нас в живых никто не собирается. Но сейчас главное — увести их подальше от детей.
— Зачем ты это сделала? — шипит Ольга, пытаясь высвободить запястья. — А если бы тебя убили?
— А если бы тебя? — нервно улыбаюсь.
— Да нас, походу, обеих убьют.
Главное, Егор жив и в относительной безопасности. Он справится. Придумает что-нибудь. Там Дуня, она шустрая, и Гриша, хоть и раненый. Надеюсь, останется жив. Всё будет хорошо.
— Не убьют, по крайней мере, пока, — шепчу и чуть заметно кручу головой.
— Успокоила, называется, — нервно вздыхает подруга. Ей вообще ни за что достаётся. Получается, я её во всё это втянула.
— Он придёт, — твёрдо говорю я. — Обязательно спасёт нас…
— Так веришь в него? — тихо спрашивает Ольга, а я зависаю на пару мгновений.
Перед глазами любимое лицо, а в ушах звучат все его обещания. Вот сейчас я не имею права сомневаться. У меня больше ничего не осталось, кроме слепой веры в своего мужчину.
— Верю…
Судя по скорости, машина несётся по трассе. Сквозь тонированное стекло плохо понятно, куда мы едем. Нервы натянуты как струны, ещё чуть и лопнут, в груди горит. Страх давно стал частью меня. Я привыкла к нему. Смирилась. Прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от происходящего. Мысленно переношусь туда, где мне было хорошо. Три дня с Павлом. Три счастливых дня в череде беспросветной горечи. Они уже случились, и никто не отнимет у меня воспоминания.
Вскидываю голову, когда мы замедляемся и сворачиваем на грунтовую дорогу, подпрыгивая на ухабах. Выглядываю в окно, видно плохо, но, мне кажется, я знаю эту местность. Силюсь вспомнить, и как ледяной водой окатывает. Я была здесь. Промзона, где Пашу ранили, а я с бригадой приезжала на вызов.
Въезжаем на заснеженную территорию и останавливается рядом с другими машинами.
— Ты чего? Плохо? — взволнованно шепчет Ольга.
— Нормально…
Нас небрежно выдёргивают из салона и толкают в направлении входа. Морозный воздух пробирает насквозь, заставляя дрожать от холода.
Оказываемся в тёмном помещении с затхлым воздухом. Лампочка под потолком едва светит. По середине стоит массивное кресло. На нём сидит мужчина.