— Сейчас договорюсь. А я заберу вас, как освобожусь. Где-то через пару часиков.
— Хорошо, — выдыхаю.
Осталось самое сложное, убедить Ворона. И я это сделаю во что бы то ни стало. Решительно иду к машине. Распахиваю дверь, Паша с трудом поворачивает голову.
— Едем в больницу.
Он смотрит мне в глаза тяжёлым, непроницаемым взглядом. Но уступать я не собираюсь. Я знаю, что делаю, и ему придётся с этим смириться.
— Едем! — с нажимом повторяю. Павел согласно закрывает глаза.
— Нет уж, на хрен, — Фил пытается выбраться из машины.
— Фил, — от одной интонации Ворона мы все вздрагиваем.
Даже Фил осекается и плюхается обратно в кресло.
— Командуйте, госпожа, — всплёскивает он недовольно руками.
— Спасибо, — сжимаю ладонь Паши, на мгновение касаясь его сухих губ своими. — Всё будет хорошо. Слышишь? Я тебя не отпущу!
Мирон и его люди помогают пересадить мужчин в карету скорой. Мы с Олей забираемся следом. Дверь закрывается, и машина срывается с места под вой сирены.
— Не отключайся, — шепчу Павлу, заметив, что он закрыл глаза.
Он очень слаб от кровопотери и усталости, дрожит так, что зубы стучат. Стаскиваю с себя куртку Мирона и укрываю его.
Благо ночью пробок нет, и мы достаточно быстро доезжаем до больницы. В приёмном нас встречает сам Косолапов. Скептически осматривает всю нашу компанию, хмурится.
— Ир, ты обалдела? — оттаскивает меня в сторону. — А если они…
— Лёш, пожалуйста, спасай, — складываю руки в молитвенном жесте. — Кроме тебя не к кому обратиться.
— Да понял я, — закатывает глаза. — Пересаживайте своих раненых бойцов на каталки и поехали уже, — кивает в сторону лифта.
Павел то и дело отключается и с каждым разом возвращается в сознание всё труднее. Фил недовольно сопит, но никак не комментирует происходящее. А Ольга пытается слиться со стеной.
Пока поднимаемся в лифте, пересказываю Алексею всё, что знаю. Про характер ранений, про то, что вкалывала обоим. Он внимательно слушает.
— Тебе самой помощь нужна, — сухо замечает и, прищурившись, пытается осмотреть мой нос, взяв меня за челюсть.
— Всё нормально, — отмахиваюсь небрежно. — Вот не до себя сейчас.
— Давай, может, на МРТ? — всё же настаивает друг.
— Лёша, — раздражаюсь и сильнее сжимаю поручни кресла-каталки, в котором сидит Паша. — Ему надо помочь! И как можно быстрее.
Двери лифта разъезжаются, и мы выкатываемся в отделение травматологии. Тишина. Все пациенты давно спят. Даже на посту нет никого из медсестёр.