— Скоро приду, мам! — возмущается сын.
— Это папа, — улыбаюсь. — Давай спускайся. Тебя ждут."
"Девочки уже за столом. Дуня уплетает кашу, Ира обеими ладонями обняла кружку с чаем и прижала её к губам. Задумчиво застыла, глядя в одну точку. Кладу ладони ей на плечи, целую в макушку. Никакой отдачи, между нами словно снова стена, и она становится всё толще.
Сажусь напротив неё. Есть не хочется, мне хватает её настроения. Оно встаёт костью в горле, и туда больше ничего не протолкнуть.
Егор присоединяется к нам только минут через пятнадцать.
— Чего так долго? — повернувшись к сыну, спрашивает Ира. Он ищет, чтобы ей ответить, но она тут же задаёт следующий вопрос. — Как твоя голова?
— Всё отлично, мам. Можно я поем? — берёт с тарелки бутерброд с маслом и сыром, а Ира снова замолкает.
После завтрака дети расходятся по комнатам. Я ловлю свою женщину в объятия и прижимаю ягодицами к раковине.
— Ну я же извинился, — целую её в щёку, решая, что с Филом мы можем договориться и по телефону.
— Я простила. Отпусти, мне со стола надо убрать, — упирается ладонями мне в грудь.
— Я сам сделаю.
— Ладно, — кивает она и уходит, оставив меня на кухне одного.
Мля, и как достучаться?!
Встряхнувшись, заказываю для неё большой букет цветов. Не для того, чтобы подмазаться. Пусть улыбнётся. И она даже улыбается, но так, что меня снова морозит.
До конца дня вот так. Если бы не дети, я бы подумал, что мы в склепе.
Ира подпускает меня к себе ночью, но я быстро ощущаю, что ничего не выйдет. Не хочет она. Пиздец какой-то!!!
Ухожу молотить грушу, потому что нервы звенят от ситуации, которую я не могу решить. Все другие, блядь, могу! Одного из опаснейших террористов замочили, а со своей женщиной ни хера не получается!
Курю до жжения в лёгких. Сука, до тошноты! Не помогает. И спать тоже не помогает, потому что утром мне не отвечают на поцелуй, хотя очень старательно делают вид, что это не так.
И день проходит как предыдущий.
— Ир, ну что не так? Скажи мне, я…
— Все так, — перебивает она, укладываясь в кровать. — Завтра праздник, я хочу выспаться.
— Конечно, — целую её в щёку, поправляю одеяло и выхожу на улицу. Мороз градусов пятнадцать. Только мне не холодно, потому что внутренности горят, а в отношениях у нас какой-то треш.
Я физически ощущаю, как пропасть между нами увеличивается, но совершенно не понимаю, как это остановить. Ира больше не разговаривает.