В самом деле, не мне же разнимать дерущихся мужиков. Я больше не работаю тормозами Демона.
— Да вызывали они уже, — вздыхает Тамара Львовна. — Те права его посмотрели и ушли.
Ну да. Кто ж будет связываться с этой семейкой.
— Тогда я ничего не могу сделать, — отпираюсь я. А сама прикусываю губу, потому что, а вдруг его все-таки ударили… Он придурок, в жизни ни одной царапины не обработает… Ему больно может быть…
Посопев, Тамара Львовна грустно добавляет:
— Сидит он там. Под дверью. Непохоже, что уходить собирается… — в голосе ее нет упрека, но мне становится не по себе, и от этого злость берет.
— Ничего с ним не случится, даже если переночует на коврике, — резко обрываю я.
После всего, я просто не имею права покупаться на это. Жалеть его? Переживать за него? Ему это не нужно. Таким, как он, вообще другие люди не нужны. Ему нужны игрушки, в меня играть я больше не позволю.
Жрать захочет, поедет домой.
— Ну смотри, — с сомнением тянет Тамара Львовна.
— Там и смотреть нечего. Не знаю, какая вожжа ему под хвост попала, но потакать ему не советую.
Попрощавшись, кладу трубку.
Не буду думать о нем. Не буду. Пусть творит, что хочет. Меня это не касается.
Не стоило поддаваться Рэму и ехать тогда к Демону.
Не стоило вообще доверять этому человеку с самого начала.
Мне нет места в его жизни, а ему в мою жизнь ход закрыт.
Чтобы чем-то себя занять, решаю принять ванную.
Прошатавшись на улице, черт знает сколько времени, я основательно подмерзла.
Нет, я не стану задумываться о том, не холодно ли там Горелову сидеть на ступеньках в подъезде. Он — спортсмен. Пусть отжимается.
Забравшись по самые уши в горячую воду, стараюсь отвлечься от мыслей о ненужном, чужом. И это мне почти удается, когда снова звонит телефон.
Цепляю мокрыми мыльными пальцами мобильник. Каримов.
Не буду брать трубку.
А телефон звонит и звонит.
Разозлившись, бросаю его на мохнатый коврик и зажимаю уши, чтобы слышать только шуршание лопающейся под пальцами мыльной пены.
Меня для вас нет! Неужели не понятно?
И мобильник затыкается, пиликнув напоследок уведомлением о сообщении.
Надо выключить его вообще. Свешиваюсь за ним обратно и успеваю прочитать текст во всплывшем окошечке до того, как оно потухнет.
«Хотя бы прогони его. Пока ты не сделаешь этого, он не уйдет. Нас он не слушает».