Дрогнувшей рукой толкаю дверь, и пульс становится нитевидным, дыхание перехватывает и перед глазами плывут круги.
Из полутемного коридора, благоухающего какой-то сладкой дрянью типа ирисов, я иду на свет, бьющий из единственной приоткрытой двери. Оттуда доносит звук, похожий на удар стекла о стекло.
Замираю, но не от нерешительности, мне просто нужно немного кислорода, потому что я уже забываю, как дышать.
Вдох, выдох, вдох, а дальше все, как в тумане.
Я даже не понимаю, как преодолеваю последний барьер, и, щурясь от яркого электрического света, оказываюсь один на один с Демоном.
Демон, Дима, Димка… Дмитрий Горелов.
Многоликий и бездушный. Ненавижу его.
Уже набравшийся, но еще не до конца пьяный, он сидит, развалившись, на кожаном диване в одних джинсах, босой и без майки и что-то разглядывает в телефоне. Почти приконченная бутылка вискаря заявляет о серьезном намерении Демона потерять человеческий облик. Пьяный и злой он крушит все вокруг.
Я так спешила приехать, стремилась увидеть, чтобы хоть как-то причинить ему боль, сбросить ее на него, потому что для меня одной ее слишком много, что даже не подумала о том, что мне нечего ему сказать.
Кусая губы, смотрю на мощный разворот плеч, смуглую кожу, мускулистые руки, и на меня накатывают болезненные воспоминания. Волосы его отросли так как мне нравилось тогда. Сейчас лежат уже не так идеально, как несколько часов назад, но этот беспорядок придает Демону мнимую человечность.
Больно. Как же нестерпимо больно.
Из груди вырывается сухой всхлип, и Демон резко вскидывает голову.
Я вижу только ненависть и презрение в его карих глазах. Это взгляд, полоснув по душе, как по оголенному нерву, словно обливает меня ядовитой жижей.
Меня потряхивает, температура растет, даже находиться рядом с ним губительно для меня.
Сжав челюсти, Демон откидывается на спинку дивана.
Вижу, что ширинка расстегнута. Успел кого-то уже завалить? Где ж его новая, или она тоже сбежала?
От мысли, что пока я в баре заново горела в аду, он кого-то драл, мне хочется все расколотить.
— Охуеть, — почти по слогам выдает Демон. Речь внятная, значит, соображает. — Ну что ж.