– Если она испугается, что ее вот-вот разоблачат, то может совершить какой-нибудь промах, который ее выдаст и тем самым поможет нам. – Он не хотел говорить «нам»; Эксетер имел в виду «мне». Ханна не участвует в его расследовании.
– Да, наверное. – Она снова вздохнула. – Однако теперь я едва терплю ее присутствие. Уж лучше буду укладывать волосы сама, – Ханна взъерошила растрепавшиеся локоны и поморщилась, – чем просить Лили.
Прическа выглядела так, будто ее обладательница растеряла все шпильки. Тяжелый каскад волос грозил обрушиться на спину в любой момент.
– Выглядит прелестно.
Она выдернула из волос очередной желтенький цветочек.
– Вы мне льстите. – И улыбнулась.
Маркус крутил в пальцах лютик. Немного нашлось бы людей, способных обвинить его в лести. Разжав пальцы, он смотрел, как цветок летит на землю.
– Может быть, вам взять другую горничную? – спросил Эксетер, пытаясь вернуться к теме, ради которой и был затеян разговор. – Я не хочу, чтобы Лили насторожилась раньше времени.
– Нет. – Ханна помрачнела. – Молли очень ее любит. Я не смогла запретить ей гулять с Лили, хотя наконец уступила Розалинде и согласилась взять девочке няню.
Он удивился.
– Наконец?
Она смотрела в сторону.
– Не хотелось, чтобы она нанимала служанку, которая вскоре потеряет место.
Маркус смотрел себе под ноги. Ах да. Вот оно что. Совсем не об этом он намеревался говорить. Они уже подошли к границе верхнего парка; внизу простирался пестрый ковер лужайки, спускающейся к реке.
Она удивленно на него посмотрела.
– Спасибо.
Лепестки розы были того же глубокого оттенка, что и ее губы. Наверное, они такие же нежные, подумалось ему. Вместо того чтобы вложить цветок в руку Ханны, он воткнул его ей в волосы за ухом. Она застенчиво улыбнулась, но было заметно, что ей это очень приятно.
– Лили почти не покидает дом. А если и выходит, то в этом нет ничего необычного. Она встречается с молодым человеком, помощником портного, но своей семьи у нее нет. Девушка живет в моем доме много лет, как до нее жила ее мать. Она не сделала ничего такого, что могло бы вызвать подозрения.
Синие глаза смотрели на него озадаченно.