Не сомневаюсь, что дамы также захотят перекусить.
Мать и дочь победно переглянулись и отправились наверх. Лакеи начали вносить в дом их многочисленные сундуки. Ханна посторонилась, чтобы не мешать им, и подумала: вполне можно выскользнуть на улицу за их спинами. Мысль показалась ей разумной, но тут она увидела, что вверх по лестнице несут также ее собственный сундук.
Теперь она была в отчаянии. Почему никто не желает ее слушать? Ханна поискала взглядом герцога. Он стоял у парадной, закрученной спиралью мраморной лестницы.
– Потом я с вами поговорю, – бросил ей герцог, когда она, стуча каблуками, пробежала мимо.
Ханна остановилась на второй ступеньке, очень довольная, что сможет посмотреть на него сверху вниз.
– Мне больше нечего вам сказать.
Он вздохнул и прикрыл глаза с выражением мучительной обиды.
– Прискорбно, однако мне как раз есть, что сказать вам.
Презрительно фыркнув, Ханна отвернулась.
– Зря вы не взяли деньги, – продолжал он вполголоса.
Она ответила ему гневным взглядом.
– Поверьте, я бы взяла деньги, чтобы избежать всего того, что случилось после…
Комната, где она обнаружила Селию и Розалинду, была невероятно красивой. Ее предыдущая спальня, показавшаяся Ханне роскошной, на самом деле была сущим убожеством. Эта комната была огромной; в ней, наверное, поместился бы весь дом викария.
– Мама! – Молли выбралась из-под прикрытого чехлом стола. – Я играю в прятки!
Селия рассмеялась – Молли опять спряталась.
– Какая чудесная малышка! – Селия встала на колени, чтобы посмотреть, где прячется девочка, и Молли приглушенно вскрикнула от радости, что у нее появилась замечательная подружка для игр.
– Она как две капли воды похожа на Селию, когда та была маленькой, только глаза у них разные, – с любовью заметила Розалинда.
Ханна что-то ответила из вежливости, а сама задумалась: не потому ли герцог предположил, что Молли может быть ребенком Дэвида? Однако ничто не может служить оправданием его грубости.