— Как он мог у тебя появиться, если ты отсюда никуда не выходил? Да и откуда, скажи-ка мне? Вот стоит саркофаг, на котором русским языком написано: «ЗОЛОТАРЕВ», что тебе еще нужно? Только время зря потеряем…
— Не потеряем, — заверил я ее и бросил взгляд на Градовского, который с виноватым лицом болтался над лестницей. — Ты отдохнешь заодно. Подумаешь, где еще третий ключ лежать может.
— Ладно… Разве что так… — сдалась Лазарева, довольно живо встала с пола и подняла свой рюкзак. — Тогда идем, чего ждать? Лешка правильно говорит — время-то идет.
Тем временем раннее утреннее солнце уже успело затянуть серыми облаками, к тому же, поднялся сильный ветер, который нещадно трепал Лешью Гору. Приятное солнечное утро вдруг превратилось в мрачное и угрюмое. По всему чувствовалось, что вот-вот зарядит дождь и хорошо еще, что без снега.
Призрак вел нас по таким местам, которые нельзя было назвать заброшенной тропой. Так, нехоженая часть горы, которая поросла редким сортом акации. Я думаю, этот вид назывался «Акация непроходимая колючая».
К чести Полины, она шла молча. За всю дорогу ни разу не спросила меня — уверен ли я, что мы правильно идем? Хотя я вот был не очень уверен… Шли мы почему-то вверх, хотя нам нужно было вниз… Время от времени я грозно посматривал на Градовского, но тот упорно не менял курса.
Остановился он уже почти на самом верху горы. Еще немного, и мы бы уже добрались до самой часовни.
Прямо перед нами в горе было небольшое углубление, которое закрывала широкая железная дверь. Даже сейчас, когда вся она была изъедена ржавчиной, дверь смотрелась достаточно массивной и производила внушительное впечатление.
При виде ее у Полины загорелись глаза, а от былой усталости и след пропал.
— Смотрите, там наверху тоже такой уступ, — показала Лазарева наверх горы. — Когда-то они были соединены между собой. Вот почему я не нашла ее! Это объясняет и наличие этих камней здесь…
— Я так понял, это та дверь, которая нам нужна? — спросил мокрый от пота Нарышкин, который намахался сегодня энергетическим мечом на месяц вперед.