Я призадумался, прикинул когда у меня командировка. В целом мог совместить с поездкой в Питер. Устинья как обычно ничего не сказала. Молча собрал все свои анализы и погнал.
Тагир был прав. Баба противная. Светлые локоны, хищный оскал. Сидит, смотрит на меня надменно.
Повела в процедурную на осмотр. Взяла какой-то датчик. А я лежу как идиот в этой дебильное позе на узи, зубами скриплю так, что слышно на окраине города, а она в экран утупилась. Потом переводит на меня взгляд и говорит:
— А у вас бесплодие.
Глава 46
Адам.
Несколько месяцев до развода.
Я дёрнулся, соскочил с кушетки. Подхватил салфетку и чуть было матом не заговорил.
— Вы чего такое говорите? У меня двое детей.
Кобра-врач вскинула светлые брови так, что они оказались на середине лба и покачала головой.
— Не надо мне рассказывать, что было двадцать лет назад. На данный момент у вас проблема с проходимостью вен в зоне мошонки, нарушение артерий. Это называется обратимым бесплодием.
— Нет у меня никаких проблем. В смысле? Я что это не заметил бы?
— У вас хроническая затяжная форма. Вы ощущали давление, увеличение?
— Все нормальные мужики ощущают давление и увеличение.
— Вообще-то нет. — Качнула она головой и поправила светлые волосы.
Положила датчик и уставилась на меня немигающим тяжёлым взглядом, а я стоял без штанов.
Как я должен был себя чувствовать?
Максимально незащищенно.
— Дело в том, что эта болезнь затрагивает примерно двадцать процентов мужчин. В этом нет ничего страшного, ничего ужасного. Когда это начальная форма, мы единственное, что можем делать— просто наблюдать за тем, чтобы не начались проблемы.
— Это что ещё такое?
— Это отмирание. Как-то так. Чтобы максимально было вам понятно— у вас хроническая форма и вероятнее всего вы не проводили аналогию с тем, что где-то давит, где-то тяжелее становится. Вы скорее всего списывали это на физиологические какие-то потребности.
— В смысле? И что мне с этим делать?
— Я вам ещё раз объясняю. Медикаментов как таковых нет. Поэтому вам неплохо было бы лечь на операцию.
— Нет, я не понимаю.