Камышев поднял на Лилю хмельные красные глаза:
– О! Жена пришла! А я думал, ты уже не вернешься! Что такая зареванная? Все убиваешься по своему актеришке? Жалко его, да? За десять лет ты не проронила ни одной слезинки, а тут – целое море!
– Замолчи! – не выдержала Лиля. – Я была у папы.
– Ого! – недоверчиво протянул Родион.
– Костя… – с трудом выговорила Лиля. – В общем… его самолет разбился! Вот такой вот сегодня страшный день…
Родион смотрел на Лилю молча, трезвея на глазах.
Вдруг вскочил, схватил ее за руку.
– Лиля, прости меня! Я же ничего не знал! – бормотал он с раскаянием. – Прости! Я дурак, осел на двух копытах! Я знаю, как вы с Костей были дружны…
– Я так любила его! Я всегда его любить буду! – Лиля уткнулась в грудь Родиона, снова залившись слезами.
– Поплачь, ты поплачь, – шептал Родион, обнимая ее. – Это, говорят, помогает.
Лиля стояла, покорно прижавшись к нему, тяжело всхлипывая.
– Родя, – тихо сказала вдруг.
– Господи! – потрясенно вздохнул он.
– Родя… – Лиля отстранилась, взглянула моляще: – Косте уже слезами не поможешь. Но можно помочь Герману!
Лицо Родиона исказилось. Оттолкнул ее, резко отошел и воскликнул:
– Опять двадцать пять!
– Ну помоги! – взмолилась Лиля. – Ну я тебя очень прошу! Я знаю, что ты можешь! Умоляю…
– Допустим… – медленно сказал Родион, испытующе глядя на нее. – Только у меня будет одно условие.
Лиля проглотила комок, подступивший к горлу:
– Понимаю… Я даже знаю, какое!
Не было цены, которой она не заплатила бы за спасение Германа.
Лиля сбросила плащ, начала снимать свитер, стоя перед Родионом, однако тот вдруг яростно вскричал:
– Да за кого ты меня принимаешь?! После того, что произошло, после Кости… Думаешь, я тебя затащу в постель?!
Оттолкнул ее почти со злобой, бросился к лестнице.
– Чего ты хочешь?! – взмолилась Лиля. – Хватит мучить меня!
Родион обернулся:
– Лиля… Я хочу только одного.
Лиля молча смотрела в пол.
Да, нет такой цены, которую она не заплатила бы за спасение Германа. И она ее заплатит.
Подняла глаза на Родиона:
– Хорошо. Я согласна.
Словно скрепляя договор печатью, поцеловала его в щеку и медленно побрела вверх по лестнице.
Родион опустился на диван.
Он был так ошеломлен, что не мог даже радоваться. К тому же радоваться еще было рано.